"ОКОНЧАНИЕ С ВНУТРЕННИМИ НЕМЦАМИ"

Русские письма после погромов 1915 года: перлюстрация мнений

Начало первой мировой войны, неудачно сложившееся для России, и последовавшие затем экономические трудности обострили многие внутренние проблемы, вызвали недовольство политикой правительства. Патриотический порыв народа, выражавшийся с начала войны в верноподданнических демонстрациях, весной 1915 г. приобрел иную форму. В Москве прошли погромы немецких магазинов, лавок, различных мелких предприятий, владельцы которых подозревались в принадлежности к немецкой национальности. В них участвовали десятки тысяч человек. (См. публикацию Сергея Шумихина в "НГ" от 14.07.98)

Московские события вызвали в тогдашнем российском обществе множество самых разных откликов. В фонде Департамента полиции в Государственном архиве Российской Федерации хранятся составленные секретной частью особого отдела полицейского ведомства сводные отчеты по перлюстрации частных писем. По негласному распоряжению такие отчеты ежегодно направлялись для высочайшего ознакомления.

В отчете за 1915 г. содержатся выдержки из писем, передающие антинемецкую ориентацию различных слоев населения. Вскрытые письма однозначно указывали на то, что настроения, выплеснувшие наружу в действиях московской толпы, прочно укоренились в сознании большинства россиян. При этом главным виновником поражений на фронте и проводником германских интересов все чаще называли правительство. Не за горами был 17-й - две его революции делали, в сущности, люди, громившие немецкие лавки...

...ЭТОТ погром, носивший первоначально исключительно антинемецкий характер, быстро превратился в простой грабеж, от которого пострадали не только немцы, но и многие русские, французы, англичане и др.

По поводу этого погрома протоиерей И. Восторгов1 писал 19 мая из Москвы А.А. Вырубовой2 в Царское Село: "Вчера тысячные толпы громили и, увы, грабили немецкие магазины в лучших частях города, а ночью все жгли. Газеты умолчат о многом. Но то, что действительно было, поразило меня сознанием позора и скорбью за народ. Вот пункты, на которые я бы хотел обратить ваше внимание, и неизбежные из них выводы: движение народа проглядели и не приняли мер; оно теперь пойдет вширь и вглубь, и его пулями и нагайками одними не остановить. Движение это теперь не социалистическое, поэтому войска и полиция, как показал вчерашний день, могут становиться на сторону толпы. Из Москвы движение перебросится в другие города, но Москва, по многим причинам, будет давать тон всей России и особенно Петрограду. Толпа имела вчера определенный план в погромах: бить немцев, потом недобросовестных торговцев, потом евреев - но у всех на устах с самой большей ненавистью упоминается Ордынка3. Толпа говорит, что если правительство нашим врагам покровительствует и порядка жизни не обеспечивает, то мы-де сами с кем нужно расправимся. Поэтому не следует испытывать терпение народа и надо убрать тех, кто его раздражает в его патриотических чувствах. Вчера к вечеру многотысячная толпа кричала: долго ли нам немец Саблер4 будет ставить архиереев и будет править Церковью. Пойдем в Синод"...

"Когда солдаты прочли в газетах о московских беспорядках, - сообщали из действующей армии 19 июня К.И. Воган в Москву, - то говорили: "Слава Богу, наконец-то за нас заступился народ. Немцы безобразничают, языки вырезают и душат газами, а в России по-прежнему им первое место. Рассуждение характерное".

"Относительно немцев меры нужны радикальные, - писал петроградский градоначальник князь А. Оболенский 31 января из Петрограда князю А.И. Трубецкому в Ашхабад. - Надо отнять всякое имущество - дома, имения, торговые предприятия и капиталы. Из стоимости этих имуществ легко можно было бы вознаградить тех владельцев, капиталы которых лежат в германских банках и которых они очевидно тоже лишились бы. Но я вполне уверен, что русских имуществ в Германии и в Австрии гораздо меньше, чем иностранных у нас. Ты пишешь, что я напрасно штрафую Суворина5, но ведь он ведет шантажную борьбу, требуя денег с разных немцев и вообще лиц с немецкими фамилиями. Вообще газеты все сволочь..."

И. Рихтер6 жаловался в письме из Москвы от 14 февраля к И.А. Шеллер в Одессу на немецкое засилье в Москве: "Одно нехорошо здесь, - писал он, - немцев слишком много и торгуют они вовсю, перекрасили вывески и только. Вот в таких случаях нужно быть осторожным, не делать никаких поблажек, раз фирма принадлежала немецкому или австрийскому подданному, то все вывески перекрашивать - этим никого не обманешь, а закрывать без всяких отсрочек и промедлений. Электрическое общество в Москве принадлежит германскому акционерному обществу, а между тем оно держится и держится. Такие факторы в будущем будут служить базисом для революционной пропаганды, которая неминуема, а также всяких волнений на почве немецкого владычества внутри России. Я в деревне особенно прислушиваюсь и посматриваю вдаль, так как все ошибки, дающие пищу для будущей пропаганды, прежде всего отзываются на каждой собственности. И если здесь, сидя по кабинетам, не справятся с нашествием на нас всяких этих немецких фирм и обществ, то что же мы будет требовать с армии? Сперва нужно одержать внутреннюю победу, дать моральное удовлетворение армии, а она завершит остальное. Русский народ все сделает и все может не хуже всех этих пришлых европейцев, но лишь бы не было вина. Тогда все спасено. Ведь как в деревне зажили богато, когда не стало водки".

"Тяжелое чувство мы переживали, - сообщал Н.Валевский 13 марта из действующей армии В.Н. Челищеву в Москву, - когда узнали, что Государь помиловал всех тех германцев, которые собирали на германский флот пожертвования и сами жертвовали. Мы думали, неужели немецкая партия при дворе так сильна, что пришлось нашему Государю помиловать эту германскую сволочь".

"С немцами и немецким засильем борьба очень тяжелая, - находил член Гос. Думы Блажков7 в письме от 7 апреля из Петрограда к Г.И. Блажкову в Одессу, - чересчур глубоко пустили корни в русскую жизнь, и не так легко вырывать эти корни и освободить от немецкого засилья. Даже в Гос. Думе немцев хоть отбавляй, и что самое тяжелое, даже закрытые заседания, где излагается то, что совершенно не может быть оглашаемо и что составляет государственную тайну, и там немцы заседают и все слушают, и, конечно, не скроют от своих немцев..."

"Не издевательство ли это, что колонист, признанный вредным на границе, признается полезным, если его переселять немного в глубь России, - с горечью спрашивает подполковник Зозулин в письме от 29 июня из Вязьмы к члену Гос. Думы Пуришкевичу8 в Петроград. - Зачем не очистить за один взмах всю Россию без всяких канцелярских крючкотворств, обессиливающих у нас любой закон при помощи разъяснений и исключений. Мы, солдаты и офицеры, сражаемся и будем сражаться, но не желаем снова идти в лапы немцев. Если мы не получим полной уверенности, что немецкое засилье не возродится вновь, то как это ни печально, мы, войска, после войны выпущены будем сами ликвидировать немцев. Мы с верой смотрим на Гос. Думу и ждем от нее быстрого и верного решения. Окончание с внутренними немцами даст нам необходимые силы для борьбы с внешними немцами".

Жалобы на немецкое засилье раздавались даже в Сибири и на Дальнем Востоке. Так, в письме из Глухово Черниговской губернии с подписью "крестьянин-сибиряк" от 30 июля к члену Гос. Думы И.Т. Евсееву9 в Петроград писано: "Прошу обратить внимание на политику Переселенческого управления. В Сибири большинство переселенческих чиновников - немцы, лучшие земли также заселены немцами, которым управление выдавало большие ссуды. Наших же крестьян загнали в болото и тайгу, где каждый год смертность увеличивается и, таким образом, места, населенные русскими, с каждым годом редеют. У немцев же колонистов, наоборот, год от года рост населения увеличивается и в конце концов немцы являются обладателями русской земли. Немцами заселена южная часть Сибири - Алтай. Мы, крестьяне, ждем разрешения этого вопроса в благожелательном для нас отношении и надеемся, что немцы будут изгнаны из занимаемых ими теперь земель, которые должны принадлежать по праву русскому крестьянину".

"Вековое немецкое засилье можно парализовать, начав работу с верхов, т. е. с органов управления и суда, - указывал автор письма из Херсона от 20 августа к тому же И.Т. Евсееву в Петроград. - Без этого "хода" все будущие узаконения, направленные к искоренению немецкого засилья, будут мертвыми законами, как в порядке их толкования и исполнения проявятся неминуемые затяжки и лазейки. Психологию немцев, стоящих у власти, характеризовал один из прибалтийских немцев, губернатор: "В нашей фамилии традиция быть у власти". Вот эти традиционные немецкие правители и составляют язву в правящих кругах. Наше судебное ведомство кишит немцами. В Сенате удивительную тройку представляют: Ганскау, Рейнеке, Кемпе - и мчится она, удалая, на горе и несчастье Св<ятой> Руси... Вот где следует распахать почву поглубже".

Интересную характеристику меннонитов10 дал П.А. Домене в письме из Альта Лома (Америка) к Н.П. Петрову в Петроград. "Русские немцы-меннониты стали переселяться в Америку с 1877 года, - писал он. - Сначала их здесь принимали с радостью. С течением времени оказалось, что ничего вреднее для известной местности, как их поселение, и придумать нельзя. Это безнадежные фанатики, содержимые их духовенством в абсолютной изоляции от внешнего мира; кроме того, они, прежде всего, беспредельно преданы "фатерланду" и кайзеру. Прожив сто лет в России и сорок лет в Америке, они остаются во всех отношениях безнадежными немцами и противодействуют всякому прогрессивному движению, содержат особые школы и предпочитают немецкий язык английскому. Все они ненавидят русских, называют их не иначе, как "русскими свиньями", и все положительно - интенсивно лояльные немцы. Между ними идут постоянные сборы денег на помощь Германии в войне. Года три тому назад приехал из Бердянского уезда сын бывшего там пастора. С ним я несколько раз говорил, и вот сущность его слов: "Хотя мы и прожили в Бердянском уезде 120 лет, мы считаем себя подданными кайзера и действуем во всяком серьезном деле по указаниям из Берлина. Мой отец ездил шесть раз в Берлин к кайзеру, и я дважды сопровождал его и сам беседовал с Вильгельмом II. Как только русские власти или русские, наши соседи, затевают что-либо нам невыгодное или неудобное, мы обращаемся к кайзеру и он через Петроград всякий раз успевал отклонить так или иначе невыгодные для нас меры. Мы жили в России потому, что это нам было выгодно, но сердце наше всегда на родине и мы остаемся немцами, несмотря на русское подданство, которое мы считаем только формальностью. У нас идут постоянные сборы на помощь родине и мы рассчитываем на ее защиту. Мы думаем, что недалеко то время, когда весь запад и юг России будут принадлежать Германии. Обо всем, что у нас происходит, мы регулярно доносим в Берлин <и>в определенные сроки наши представители ездят в Берлин для представления кайзеру и хлопочут о наших нуждах"... В нынешней войне меннониты из России являются в Америке одной из главных пружин прогерманской пропаганды, не жалеют денег на это и слепо следуют за присланным сюда из Берлина руководителем - бывшим министром колоний Дернбургом и Ко. Я лично убежден, что немцы-меннониты в России особенно вредный для ее интересов элемент, и чем скорее Россия отделается от них, тем лучше для нее. Здесь уже идет агитация воспретить их въезд сюда, как крайне нежелательному и даже опасному элементу. Сама Америка боится, что если Германия победит в настоящей войне, то и здесь придется удвоить или утроить вооружение нации".

ГАРФ. Ф. 102. Ой. 265. Д. 1045. Л. 33-35 об. 96-100. 102-102 об. Копия.

Примечания

1 Восторгов Иван Иванович (1867-1918) - протоиерей, председатель московского отделения "Союза русского народа", издавал газеты "Церковность", "Русская земля", журналы "Потешный", "Верность"; известен крайне правыми взглядами; расстрелян в 1918 г.

2 Вырубова (Танеева) Анна Александровна (1884-1967) - фрейлина императрицы Александры Федоровны (с 1904 г.).

3 На Ордынке в Москве были сосредоточены немецкие торговые предприятия.

4 Саблер (Десятовский) Владимир Карлович (1845-1929) - с 1911 г. по 1915 г. - обер-прокурор Синода.

5 Суворин Михаил Алексеевич (1869-?) - редактор газеты "Новое время" правого направления, директор и казначей литературно-художественного общества, сын известного русского журналиста и издателя А. С. Суворина.

6 Рихтер Иван Андреевич - директор и председатель правления о-ва Сокольнического пивоваренного товарищества.

7 Блажков Николай Иванович (1859-?) - землевладелец Херсонской губернии, октябрист

8 Пуришкевич Владимир Митрофанович (1870-1920), бессарабский помещик, депутат Государственной Думы, лидер крайне правых.

9 Евсеев Илья Тимофеевич (1877-?) - земский служащий, в IV Государственной Думе принадлежал блоку прогрессистов.

10 Меннониты - протестантская секта, особенно распространенная в США, Канаде, Нидерландах.

Публикация и примечания В.ОСИНА и Б.ФИЛИМОНОВА

(С) "Независимая газета" (НГ), электронная версия (ЭВНГ). Номер 222 (1793) от 27 ноября 1998 г., пятница. Полоса 16. Перепечатка за рубежом допускается по соглашению с редакцией. Ссылка на "НГ" и ЭВНГ обязательна. Справки по адресу evng@ng.ru


Обратно к содержанию этого номера