Zur Text-Uebersicht - Zur Homepage der Slavistik


70. Kардинале, К.: “Он вернул мне улыбку...“ (из книги воспоминаний)



Quelle: Огонёк N 45 (4476) ноябрь, 1996, стр. 48-51.

2.273 Woerter

Bedeutung Luccino Viscontis fuer Claudia Cardinale in kuenstlerischer und persoenlicher Hinsicht. Berichte ueber ihre gemeinsame Arbeit an verschiedenen Filmen bis zu seinem Tode.
 

Лукино Висконти... Эта глава имеет отношение не только к моей карьере и моей работе. Лукино был и навсегда останется частью моей жизни - он в моих мыслях, воспоминаниях, снах. Я ощущаю его присутствие вполне конкретно и материально - в моём сегодняшнем лице и манере смотреть, в моих руках... потому что во всём, - а этого “всего“ очень много, - чему он меня научил, было и остаётся сознательное отношение к собственному телу, ногам, плечам, рукам, глазам. Он научил меня управлять всем этим. Он, если можно так сказать, вернул мне мой взгляд, улыбку. Именно на его требования я ориентируюсь, когда говорю, думаю, плачу, кричу или смеюсь перед кинокамерой.
Я познакомилась с Висконти во время работы над фильмом “Рокко и его братья“, но там у меня была не роль, а то, что киношники1 на своём жаргоне называют “камеей“, имея в виду красивую, но очень маленькую вещицу. И всё равно уже тогда он стал относиться ко мне с любовью, заботиться обо мне и всегда говорил: “Клаудия похожа на кошку, позволяющую погладить себя на диване в гостиной. Но берегитесь: эта кошка может превратиться в тигрицу и разорвать своего укротителя...“ Он разговаривал со мной по-французски, всегда по-французски. Даже записочки мне писал по-французски, питая слабость к этому языку, на котором он говорил и писал замечательно.
Фильм “Рокко и братья“ снимался в 1960 году. “Леопард“ - главная моя работа с Висконти - вышел спустя три года, в 1963 году. Вот для этого-то фильма он и научил меня всему. Например, ходить. Он говорил: “Ты должна передвигаться длинными плавными шагами, всей ступнёй, всей ногой ощущая землю, по которой ступаешь, полкомнаты, в которую входишь...“
Висконти очень любил Марлен Дитрих и всегда держал у себя в кабинете её портрет, с собственноручной надписью: “I love you“. Он наставлял2 меня: “Вспоминай о Марлен, о её “Голубом ангеле“... старайся перенять3 её жесты... Пойми, что играть должно всё тело, а не только лицо. Играют руки, ноги, плечи... всё“.
И я усвоила его уроки: с тех пор у меня изменилась походка. Я перестала ходить, слегка подпрыгивая на высоких каблуках, и научилась, как велел4 он, делать свой шаг плавным, пружинистым.
От Лукино Висконти у меня осталась вот эта морщинка посреди лба. Почему? Он всё повторял: “Помни, глаза должны говорить то, чего не говорят губы, поэтому пусть твой взгляд будет особенно интенсивным, контрастирующим с тем, что ты произносишь... Даже когда ты смеёшься, глаза смеяться не должны. В общем, старайся разделить своё лицо на две половины: взгляд - это одно, а слова - другое...“ И напоминал мне об этом при каждом моём выходе, называя меня уменьшительным “Клаудина“: “Клаудина, ни на минуту не забывай, что кисти рук, сами руки, глаза и рот должны находиться в постоянном противоречиии. Одна половина твоего лица и тела должна рассказывать историю, противоположную той, что рассказывает другая“. Думаю, если внимательно приглядеться ко мне в “Леопарде“, можно заметить результаты, которых добился Лукино Висконти: я так старательно выполнила его указания, что даже лицо своё разделило пополам вот этой морщиной.
Сцену бала мы снимали в Палермо, во дворце Ганджи: на неё ушёл целый месяц. Из-за ужасной жары съёмки велись по ночам, но уже к трём часам дня мы являлись в гримёрную5. Я начинала с волос: ежедневно полтора часа уходило только на причёску. Мне пришлось отрастить длиннющие6 волосы, но мыть голову можно было только с разрешения Висконти: я должна была привыкнуть к тому, что во времена “Леопарда“ женщины, конечно же не мыли голову, как сегодня, когда им заблагорасудится7. Помню, что парикмахерша после этого фильма перестала работать в кино, такое у неё было нервное истощение8.
Гримом занимался Альберто де Росси: Висконти требовал, чтобы он подчеркнул мои и без того глубокие глазные впадины лёгкой сиреневой тенью и густо накрасил ресницы, хотя они и вовсе были накладные. Он сам приходил проверять, как меня напудрили, как нанесли ту или иную тень.
Все мои аксессуары в “Леопарде“ были подлинными, старинными - даже платок и духи. И, конечно же, чулки.
Надев наряд из костюмерной знаменитого Пьерино Този, я уже не могла сесть, и Лукино заказал для меня специальный стул - этакую деревянную подпорку9, - прислонясь к которому, я, практически стоя, лишь опершись на него локтями, могла немного отдохнуть... Я облачалась10 в свой наряд - а работу начинали лишь часов в семь вечера, когда становилось прохладнее, - и снимала его часов в пять или шесть утра... Когда фильм отсняли, у меня вокруг талии осталась кровавая отметина11, потому что корсет, вероятно, принадлежал когда-то девушке вдвое худее меня, совсем тоненькой, и я должна была “уложиться“ в её мерки - 53 сантиметра в талии. Прокрустово ложе по сравнению с этим - сущий пустяк...
В первый день, когда на съёмочную площадку пришёл Ланкастер, мы должны были вместе прорепетировать сцену бала. Всем нам давали тогда уроки вальса. И вот включают музыку. Лукино смотрит несколько минут, потом приказывает: “Стоп!“ - берёт меня за руку и говорит: “Пойдём, Клаудина... Когда господин Ланкастер будет готов, он даст нам знать“. Я чуть не упала от стыда за него, мы снимались вместе в нескольких хороших фильмах, это же был гигант, и вот так при мне его унижают!
Объявляют перерыв на час. Потом работа возобновляется, и всё наконец идёт как надо.
Что же произошло? Во-первых, у Ланкастера распухло колено, в нём скопилась жидкость, и это причиняло ему страшную боль, чего он, танцуя со мной, не смог вполне скрыть. Во-вторых, Лукино своим “Стоп!“ хотел наглядно показать всем, кто настоящий хозяин на съёмочной площадке. Ланкастер сразу понял, в чём дело, и сумел подладиться12. После этого у них во время съёмок сложились чудесные отношения, которые продолжались и впоследствии.
Потом был целый этап с Аленом Делоном, в то время невероятным красавцем. Его необычайная притягательная внешность, не говоря уже о светлых коварных глазах и вообще обо всём, чем на протяжении многих лет восхищались и мужчины, и женщины, заключалась ещё в высокомерной повадке13 и язвительности14: Ален был уверен в себе, в своей неотразимости и, конечно же, сексуальности. Они с Лукино заключили тайное соглашение: Делон заявил, что я очень скоро упаду в его объятия. А Лукино забавляли такие садистские шуточки и, давая мне указания во время любовных сцен с Аленом, он говорил: “Пожалуйста, Клаудина, давай без фальшивых поцелуев и нежностей...“
Но я разгадала их манёвр и сумела выкрутиться15: разве могла я кому-нибудь позволить считать себя дурочкой, не способной устоять перед чарами16 Делона?
О той работе у меня сохранилось множество воспоминаний. Прекрасных, не очень прекрасных и просто тяжёлых. Но время окрашивает в ностальгические тона даже самое неприятное, всё меняет. После выхода в свет “Леопарда“ прошло уже тридцать два года, а память хранит жестокость, непонимание, коварство, но уже в иной форме: наделяет всё это силой и красотой.
Да, сила и красота ярости Висконти, направленной против Алена Делона. Он был недоволен тем, как Делон сыграл одну сцену - сцену, когда мы вместе пробегаем по комнатам виллы. Вот тут он и воспользовался случаем, чтобы высказать ему всё, что он о нём думает. Он хотел его унизить при всех. Я помню Алена в тот момент. Мы сидели рядом на маленьком канапе, и он крепко сжал мне руку, чтобы сдержаться и не ответить. Бешенство не уменьшало того безграничного уважения, которое он всегда испытывал к Висконти. Но, стараясь сдержаться, он чуть не сломал мне кисть.
Эта сцена знаменовала17 собой конец долгого союза между Лукино Висконти и Аленом Делоном. Именно потому, что это был конец, Лукино избрал столь оскорбительную форму и не искал подходящих слов. Так он поступал, понимая, что диалог больше невозможен. Хотя в его ярости проступала надежда, последняя надежда на какое-то изменение, быть может, желание найти некую зацепку18 там, где, казалось, все пути уже отрезаны.
После “Леопарда“ были “Туманные звёзды Большой Медведицы“ - в 1964 году. Во Франции фильму дали название “Сандра“, и странно, но, пожалуй, именно эту картину Висконти французы любят больше всех остальных. Мне всегда казалось, что в этой ленте я призвана представлять самого Лукино, и старательнее, чем всегда, стремилась перенять каждый его жест и, если возможно, даже проникнуть в его мысли.
Наша картина прежде всего была плодом соперничества двух продюсеров. Кристальди хотел помериться силами с продюсером “Леопарда“ Ломбардо, который из-за безумных расходов погряз в долгах19. Кристальди старался доказать, что работы Висконти можно осуществлять по нормальным, не разорительным ценам. И ещё ему самому хотелось почувствовать, каково быть продюсером Висконти, посмотреть, как он перенесёт это труднейшее испытание: все знали, как жестоко Лукино обращается с продюсерами, не пуская их даже на съёмочную площадку без уважительного предлога.
Что до Висконти, то он хотел проверить себя, попробовать снять фильм за восемь недель. И снимал он без всякого напряжения, что называется в охотку20. Был арендован чудесный дом в Вольтерре, где и снимался весь фильм в чёрно-белом варианте. Удивительно, до чего работа над цветными фильмами отличается от работы над чёрно-белыми: тут у Висконти была совершенно другая раскадровка21, другой способ снимать крупные планы.
Нечего и говорить, что я отдаю предпочтение чёрно-белому кино: мои лучшие фильмы - во всяком случае так мне кажется - чёрно-белые.
На съёмках “Туманных звёзд“ состоялась встреча Лукино с Гельмутом Бергером. Однажды на съёмки приехала жена Сальвадора Дали Гала: Лукино очень дружил с Сальвадором Дали. Гала чуть ли не въехала на съёмочную площадку со словами: “Смотри, какой подарок я тебе привезла...“ Гала имела в виду Гельмута.
Он был очень хорош собой и очень сумасброден22. Мне вспоминается путешествие, какое мы потом совершили всей компанией: Лукино, я, Гельмут и Нуреев.
Мы ездили вместе в Лондон, смотреть “Марат-Сад“ и слушать Марлен в одном из её концертов.
Конечно, для такого человека, как Висконти, любившего и умевшего наслаждаться красотой, компания этой парочки представляла исключительное зрелище. Гельмут был просто красавцем. А Нуреев с его необыкновенным, татарского типа лицом, похожим скорее на маску, с его магнетическим взглядом и такой странной манерой одеваться, со всеми его беретами и шляпами, делавшими его больше похожим на балерину, чем на танцовщика, не уступал ему. Висконти очень любил, особенно во время путешествий, окружать себя молодыми, красивыми и неординарными23 людьми. Нуреев же обладал всеми этими тремя качествами.
Зная легендарные злые выходки24 Висконти, от которых страдало столько людей (иногда, случалось, ему платили той же монетой25), мне оставалось только удивляться его неизменно нежному отношению ко мне. Ответ у меня был и остаётся один: он уважал силу моего характера, мою внутреннюю “напористость26“, которую он разглядел сразу же, в отличие от всех остальных, считавших меня просто красивой куклой, которую можно посадить на диван и она будет сидеть там спокойно, помалкивать27 и улыбаться.
От Лукино у меня осталось несколько потрясающих28 подарков. По окончании работы над “Леопардом“ я получила от него carnet de bal (франц.-записная книжечка, в которую в старину заносили имена кавалеров, пригласивших их на танец) от Картье, отделанную драгоценными камнями, изумрудами, жемчугом и бирюзой и с его автографом. Мне принесли этот подарок к Рождеству на подносе, обёрнутом голубой с золотом индийской шалью. Кроме его автографа, там были и подписи всех, кто работал над фильмом вместе с нами. Великолепный подарок, сердечный и трогательный.
Даже когда Лукино был уже очень болен, он не изменял ни себе, ни другим. Вечером, когда я вернулась домой после единственного дня работы с ним, меня уже ждало украшение из драгоценных камней от Булгари, отмеченное, как всегда, таким вкусом, какого я ни у кого больше не замечала. Лукино любил выбирать и делать подарки...
И опять же это была игра в элегантность, которая так ему удавалась. Например, он учил всех своих коллег-режиссёров умению одеваться для работы на съёмочной площадке - удобно и в то же время нестандартно. Неловко говорить, но впоследствии ему стали подражать все, даже Федерико Феллини и Бернардо Бертолуччи.
Это Лукино придумал носить длиннейший - обязательно кашемировый - шарф: вообще я не помню, чтобы на нём не было чего-нибудь кашемирового. А цвета,  его цвета... Всегда притушённые, осенние - верх утончённости. На съёмочной площадке “Леопарда“ он иногда появлялся и в смокинге с белым шёлковым шарфом: точно так был одет и загримирован Берт Ланкастер, выглядивший совершенной копией Лукино. Право же, я никогда не видела мужчины, одевавшегося элегантнее. Всё в нём было высочайшего класса. Помню его руки: разговаривая, он жестикулировал совершенно по-особенному, необычайно выразительно, но не чересчур29, без вульгарности.
Каждый раз, приезжая на место, где должен был сниматься фильм, он не останавливался в отеле, а снимал себе дом или квартиру.
В Сицилии, во время работы над “Леопардом“, он снял старинную мельницу на полпути между Палермо и Монделло и с восторгом занялся её переоборудованием: даже дверные ручки сменил, выписав для этого самые изящные, хрустальные, вполне отвечавшие атмосфере и стилю старой Сицилии.
Каждый день на съёмочной площадке гадали: “Кто сегодня соберётся у Лукино за ужином? Кого он пригласит, а кого - нет?“ Оказаться в числе неприглашённых было маленькой трагедией, ужасным разочарованием.
После работы с ним в период расцвета его сил и таланта было невыносимо тяжко видеть его на съёмочной площадке больным, прикованным30 к инвалидному креслу. Он сидел за кинокамерой, и вся его сила воли сосредоточивалась только во взгляде. За этой согбенной31, неподвижной, молчаливой фигурой словно вырисовывалась тень того рычащего льва, к которому немыслимо было ни испытывать, ни тем более проявлять чувство жалости.
Он сидел на съёмочной площадке фильма “Семейный портрет в интерьере“, и актёры - от Ланкастра до Мангано и Хельмута Бергера - угадывали каждую его мысль, даже самую сокровенную32, и играли так, словно он был ещё способен руководить ими и мучать их как прежде. Когда все собирались за столом и фильм рождался совсем как спектакль в театре, каждый, по-моему, про себя вспоминал времена “Леопарда“ или “Туманных звёзд Большой Медведицы“.
У Висконти я снималась в трёх фильмах. Это “Рокко и его братья“, “Леопард“,  “Туманные звёзды Большой Медведицы“, и ещё можно назвать “Семейный портрет в интерьере“.
Похороны Лукино Висконти одни из немногих, на которых я присутствовала. И это был как раз тот случай, когда ты оказываешься беспомощной жертвой фото- и телерепортёров, направляющих на тебя объективы с одной целью: подсмотреть твою слезу, увидеть, страдаешь ли ты. И бывает так, что похороны, когда хочется сосредоточиться и даже помолиться, прощаясь с дорогим тебе человеком, превращаются в спектакль. И у меня от всей похоронной церемонии главным образом тоскливое чувство неловкости. Мне хотелось бы проститься с ним так, чтобы прощание это отвечало его меркам33, требовавшим во всём изящества, собранности и даже суровости.
 


Лексика
1 -  киношники - работники кино
2 -  наставлять кого-либо в чём-либо - учить
3 -  перенять что-либо у кого-либо - подражая, усвоить; заимствовать
4 -  велеть - заставлять, приказывать
5 -  гримёрная - Maskenbildnerei
6 -  длиннющие - очень длинные
7 -  заблагорасудиться - захочется
8 -  нервное истощение - Gereiztheit
9 -  подпорка - Stuetze
10 - облачаться во что-либо - одеваться во что-либо
11 - кровавая отметина - blutunterlaufene Stelle
12 - подлаживаться под кого-либо - sich unterordnen
13 - повадка - манера
14 - язвительность - злобаная насмешка
15 - выкручиваться из чего-либо - находить выход из какой-либо ситуации
16 - чары - Glanz
17 - знаменовать - характеризовать
18 - зацепка - Ausweg
19 - погрязнуть в долгах - быть должным очень крупную сумму денег
20 - в охотку - по желанию
21 - раскадровка - Schnitt
22 - сумасбродный - безрассудный, действующий по случайной прихоти
23 - неординарный - интересный, с шармом, отличающийся от других
24 - выходка - поступок, противоречащий общепринятым правилам
25 - платить кому-либо той же монетой -  mit gleicher Muenze heimzahlen
26 - напористость - настойчивость
27 - помалкивать - молчать, не высказывать собственного мнения
28 - потрясающий - замечательный, великолепный
29 - чересчур - очень, слишком
30 - прикованный - gefesselt
31 - согбенный - gekruemmt
32 - сокровенный - тайный
33 - отвечать чьм-либо меркам - соответствовать
 


Zur Text-Uebersicht - Zur Homepage der Slavistik
Copyright © Juli 1998 Universitaet Potsdam, Fachdidaktik Russisch
[Letzte Aktualisierung:  ]