Zur Text-Uebersicht - Zur Homepage der Slavistik


44. Воронина, О.: Революция и эмансипация: сравнительно-исторический анализ.



Quelle: Dokumentation des II. Muensteraner Symposiums 2. - 5. 6. 1994, S. 5 - 26.

Vortrag.
4.746 Woerter.
 

Die Lage der russischen Frau im Wechsel der Zeiten (seit der Oktoberrevolution) - Widerspruch zwischen Deklaration der Gleichberechtigung und Realitaet (Beruecksichtigung oekonomischer, sozialer und familiaerer Aspekte).
Historisch-vergleichende Analyse der Problematik.
Heutige Tendenzen in bezug auf die Lage der Frauen und ihren Status in der Gesellschaft.
 

Вопрос о положении женщин в России - один из самых острых и вместе с тем самых противоречивых социальных вопросов в нашей стране.
С одной стороны, в России почти 80 лет назад провозглашено равенство прав женщин и мужчин во всех сферах жизни. Почти 60 лет назад - в конце 30-х годов - было провозглашено полное и окончательное решение женского вопроса в СССР. С другой стороны, все эти годы женщины, формально имеющие равные политические, гражданские, экономические права, подвергались скрытой дискриминации со стороны государства.
Так называемый “советский способ решения женского вопроса“ оказался на деле одной из самых изощрённых1 социальных мистификаций. Причём если в отношении других социальных мифов (об обществе социальной справедливости, о торжестве2 пролетарского интернационализма и т.д.) всегда существовал некий скрытый скептицизм, иногда впрочем, перераставший в открытую критику общества теми, кого было принято называть “диссидентами“3, то миф о равноправии женщин в Советском Союзе практически никогда не подвергался сомнению. Этого и не происходит и сегодня, когда переоценке подвергаются многие нормы и ценности нашей прежней жизни.
В данном выступлении мы рассмотрим основные аспекты формирования мифа об эмансипации женщин в СССР, который успешно создавался с помощью определённой политики и идеологии, творимой правящими структурами общества. А поскольку на протяжении всей истории СССР основной такой структурой была коммунистическая партия, то нам придётся уделить значительное внимание анализу её деятельности в области “решения женского вопроса“. В силу невозможности в одном выступлении рассмотреть все аспекты жизни женщин в нашей стране, я остановлюсь в основном на анализе проблемы женщина и политика, хотя иногда буду затрагивать и другие - экономические, социальные или семейные аспекты.
В этом докладе мы рассмотрим основные черты марксисткой концепции эмансипации женщин, политику большивиков в отношении женщин в постреволюциооный период, политические аспекты положения женщин в годы правления Сталина, Брежнева и Хрущёва. Затем мы посмотрим, существовала ли перестройка и новое мышление в отношении женщин. Закончим мы выступление анализом отношения постперестроечных политических сил и постперестроечного государства к проблеме социального положения женщин.

1. Марксисткая идеология эмансипации женщин.
Здесь мы должны хотя бы коротко рассказать о том, как оценивалась проблема эмансипации женщин в марксизме, поскольку именно он лежал в основе всей последующей политики партии в отношении женщин.
Основные идеи, изложенные в работах Карла Маркса, Фридриха Энгельса, Августа Бебеля, Владимира Ленина, Александры Коллонтай, сводятся к следующему.
Во-первых, дискриминация женщин оценивается как частный случай дискриминации человека в антагонистических общественно-экономических формациях. Класс, а не пол (гендер) является основной причиной угнетения женщин. Поэтому преодоление социально-экономической дискриминации женщин возможно только в результате социально-экономической трансформации общества в результате классовой борьбы. После совершения социалистической революции и построения нового общества, свободного от противоречия труда и капитала, частной собственности и угнетения человека человеком, не будет существовать социальных оснований для эксплуатации женщин.
Во-вторых, основой изменения социальных позиций женщины является не только равные с мужчинами политические и гражданские права, но и её экономическая независимость от мужчин. Экономическая независимость женщин обеспечивается её трудом в общественном производстве.
Развернув в конце прошлого - начале этого века деятельность по пропаганде среди работниц идей о необходимости их участия в борьбе за пролетарскую революцию, большевики4 столкнулись с деятельностью феминисток-либералок: Стасовой...
Феминистки, начавшие с организации благотворительных филантропических организаций помощи женщинам-работницам, со временем перешли к созданию политических клубов, в которых призывали работниц к объединению и борьбе за права всех женщин в политической, экономической и образовательной сферах. Возможность объединения всех женщин России не по классовуму, а по гендерному признаку грозила потерей влияния большевиков на социальное движение женщин-работниц. Это вызвало такую панику среди активистов партии большевиков, что уже на I Всеросийском конгрессе женщин (1906) Александра Коллонтай, возглавлявшая делегацию работниц, обрушилась на “буржуазных феминисток“ с резкой критикой.
Развитие самостоятельного женского движения и борьба женщин за свои права было объявлено идеологами большевизма “чисто буржуазной затеей5“. Эта традиция была начата Ф. Энгельсом, который в письме к А. Бебелю ещё в 1891 г. назвал “особое движение за женские права чисто буржуазной затеей“, а в письме  Лауре Лафарг обозвал поборниц6 женских прав “полубуржуазными ослицами“. Позднее эта традиция была подхвачена и продолжена лидерами большевизма - выходцами из буржуазных классов В.Лениным, А.Коллонтай, И.Арманд. Так, в своей книге “Социальные основы женского вопроса“ Коллонтай отрицала существование общих основ дискриминации женщин разных социальных слоёв. Коллонтай утверждала, что “женский вопрос - это в сущности вопрос чисто экономический, вопрос куска хлеба“, и поэтому якобы женщина-работница имеет гораздо больше общих социальных интересов с мужчиной-работником, чем с “буржуазной женщиной“. Борьба феминисток за политические права для всех женщин оценивалась Коллонтай как “буржуазный реформизм“. Инесса Арманд также неоднократно подчёркивала, что “работницы не имеют никаких специфически женских социальных проблем, никаких интересов, отдельных от интересов пролетариата в целом“.
Такая идеология надолго - почти на столетие - разорвала связь между феминизмом и движением женщин-работниц. Классовый подход к дискриминации женщин привёл к тому, что женское рабочее движение было включено в общепролетарское движение и подчинено его целям, а задача эмансипации женщин оказалась подчинена “более глобальной“ политической задаче совершения революции и получила название “женского вопроса“.

2. Женщины и политика в постреволюционные годы. Женсоветы.
После совершения революции 1917 г. большевики провели целый ряд политических и социально-экономических преобразований, в том числе относительно женщин. В соответствии с Конституцией 1918 г. и рядом других законодательных актов женщины получили равные с мужчинами права в политической, социальной, экономической и семейной жизни. При этом женщины “трудящихся классов“ получили право голоса наравне с “трудящимися мужчинами“, женщины из “эксплуататорских классов“ были лишены права голоса, - правда, тоже наравне с мужчинами из этих социальных групп. Таким образом строители “нового справедливого общества“ вместо имущественного ценза7 на избирательные права, который существовал в царской России, ввели ограничение на гражданские права в зависимости от социального происхождения.
При всех мерах по изменению традиционного положения женщин партия вовсе не собиралась отказываться от руководства женским движением. Поэтому В. Ленин и после революции продолжал настаивать на том, что “партия должна иметь органы, специальная задача которых - будить широкие массы женщин, связывать их с партией и удерживать под влиянием... Мы должны обучать выведенных из пассивности женщин, вербовать и вооружать их для пролетарской классовой борьбы под руководством коммунистической партии“. В другой статье В. Ленин подчёркивал, что “политическая деятельность Советской республики главной своей задачей ставит борьбу с помещиками, капиталистами, борьбу за уничтожение эксплуатации, и поэтому для женщин-работниц открывается политическая деятельность, которая будет состоять в том, чтобы своим организаторским уменьем женщина помогала мужчине“. Как видим, цели большевиков при вовлечении женщин в политику носили, с одной стороны, классовый, а с другой стороны, типично патриархальный характер использования женщин на вторых ролях, на низовой8 работе под руководством и во благо мужчин.
Следуя этим установкам, ЦК компартии уже в 1918 г. создал Комиссию по пропаганде и агитации среди женщин, которая имела подотделы в некоторых партийных комитетах в различных регионах России. С 1919 г. Комиссия преобразована в Отдел по работе среди женщин при Секретариате ЦК РКПб9 и создание женотделов на местах приобрело более массовый характер. Местные женотделы имели двойное подчинение - местному партийному комитету, при котором они были созданы, и вышестоящему женотделу. Иными словами, над каждым местным женотделом осуществлялся двойной контроль. Руководительница главного Женотдела (при секретариате ЦК компартии) подчинялась непосредственно ЦК. На протяжении 11 лет существования системы женотделов его главными руководительницами были последовательно Инесса Арманд (1919-1920), Александра Коллонтай (1920-1922), Софья Смидович (1922-1924), Клавдия Николаева (1924-1925) и Александра Артюхина (1925-1929).
Цели и задачи женотделов постоянно обсуждались на конференциях лидеров женотделов и партийных конференциях. Основными задачами женотделов были признаны:
1. Распространение влияния компартии на работниц и крестьянок через различные формы политико-воспитательной работы.
2. Вовлечение женщин в партию, профсоюзы, кооперативные организации и советские органы.
3. Сотрудничество с другими организациями (например, профсоюзами) в создании детских садов и общественных столовых.
Как видим, деятельность женотделов была весьма разнообразной по характеру. Нелегко оценить их социальный эффект. С одной стороны, очевидно, что женотделы насаждали10 партийные нормы, навязывали женщинам марксистко-ленинскую идеологию, осуществляли партийный контроль над женщинами. С другой стороны, первые лидеры женотделов были по-своему искренне увлечены революционной политикой и делом освобождения женщин из “трудящихся классов“ от гнёта патриархальной семьи. Это не могло не привести к тому, что в работу женотделов было привнесено много энтузиазма и по-настоящему нужной активности. Прежде всего я имею в виду колоссальную работу по ликвидации неграмотности среди женщин (в 1920 году только одна треть женщин умела читать и писать), а также информацию о действующих законах и пропагнду новых форм семейных отношений. Ведь в первое десятилетие после революции вместе с компартией по реконструкции старого общества многое было сделано и для либерализации семейных отношений: приняты законы о свободе развода, об уравнивании в правах детей, рождённых в зарегистрированном браке и вне его, легализированы аборты. 20-е годы отличались также массовыми дискуссиями о будущем брака и семьи, о свободе любви, дискуссиями, в значительной степени подогреваемыми ссылками на высказывания Энгельса об отмирании брака и семьи при коммунизме.
Особая заслуга в развитии дискуссий о проблемах взаимоотношений мужчины и женщины в интимной сфере принадлежит А. Коллонтай, которая в своих поздних работах пыталась, как мне кажется, преодолеть господствующий в марксизме взгляд на женщину как на работницу и помощницу мужчины в классовой борьбе. Это вовсе не означает, что Коллонтай отказалась от классовой позиции. Она сделала иное - встала на точку зрения освобождённой революцией женщины и посмотрела, как она себя в этом положении ощущает. Взяв за точку отсчёта самочувствие, самоощущение женщины, Коллонтай начинает понимать необходимость более тонкого анализа механизмов подавления женщины традиционной культурой (в частности, в сфере любовных и брачно-семейных отношений).
И хотя эти идеи не оформлены в такой терминологии, они почти постоянно присутствуют в её поздних работах, особенно в книге “Новая мораль и рабочий класс“. И несмотря на то, что Коллонтай в своё время активно сражалась с “буржуазным феминизмом“, это был по существу чисто феминистский подход - посмотреть на проблему освобождения женщин глазами самой женщины. Но это уже означало выход за рамки идеологической парадигмы марксизма и могло со временем привести к тому, что женщины выйдут из-под партийного контроля. Партийных руководителей нисколько не интересовали такие проблемы, как подавление личности женщины в семье, тирания мужа, гнёт домашнего хозяйства, самоощущение женщины. Ведь для партии проблема эмансипации женщин существовала постольку, поскольку она вела к мобилизации женских масс на выполнение политических и экономических директив партии.
Взгляды Коллонтай были подвергнуты резкой критике как “мещанские“ и “буржуазные“, а сама Александра Михайловна под благовидным11 предлогом (назначение политическим представителем в Норвегии) в 1923 г. была снята с должностей Народного Комиссара (то есть министра) социального обеспечения и Председателя республиканского женотдела и фактически отчуждена12 от женского движения России.

3. Иосиф Сталин: “Женский вопрос решён полностью и окончательно“
Анализ сталинизма как такового нe входит в наши задачи, поэтому я назову основные социально-экономические и политические характеристики той эпохи и лишь в той степени, в которой это касается женщин.
С приходом к власти Сталина была прекращена деятельность различных политических партий и организаций, в том числе и женсоветов, которые были отменены в 1929 г.
Вся полнота власти была сосредоточена в руках Сталина, который практически единолично управлял огромной страной. Искоренение инакомыслия13 стало доминантой политической жизни, превратившись в страшные кампании по уничтожению так называемых “врагов народа“.
В области экономики были объявлены индустриализация всей страны (то есть массированное развитие тяжёлой и оборонной промышленности в ущерб всем другим) и коллективизация сельского хозяйства (то есть изъятие14 у крестьян земли, данной им в собственность в первые годы советской власти, и насильственное объединение мелких крестьянских хозяйств в крупные - колхозы, которые должны были практически за бесценок15 отдавать произведённую сельхозпродукцию государству).
В отношении женщин доминирующим мотивом стало утверждение о том, что Октябрьская революция полностью освободила женщин. Самым ярким доказательством этого сталинская пропаганда считала представленную женщине возможность “стоять плечом к плечу со своим мужем, отцом или братом в борьбе за новую жизнь“. Дополнительной гарантией женского равноправия стала, с точки зрения сталинской идеологии, экономическая политика проведения индустриализации и коллективизации страны, предоставившая женщинам дополнительные рабочие места и возможность трудиться наравне с мужчинами.
Жёсткая корреляция между экономической независимостью женщин (которая обеспечивается возможностью работать за деньги вне дома) и их эмансипацией - традиционное положение марксизма. Любопытно и другое: как по мере развития реального советского общества ВОЗМОЖНОСТЬ трудиться вне дома превращается для женщин в ОБЯЗАННОСТЬ трудиться в общественном производстве. Одновременно происходит и изменение смысла этого процесса - речь уже не идёт об экономической независимости женщины как одном из условий её эмансипации. Наоборот, отношение к женщинам становится абсолютно функциональным, он оцениваются только как “великая армия труда“, как “колоссальный резерв трудовых сил“.
Теперь давайте посмотрим, каким же было реальное положение женщин в сфере общественного труда.
Индустриализация, проводимая экстенсивными экономическими методами в отсталой и в прошлом преимущественно сельскохозяйственной стране, к тому же ещё и значительно разрушенной в ходе гражданской войны, требовала огромного количества дешёвой рабочей силы. Значительное её число давали кампании по борьбе с “врагами народа“, поскольку тех, кто не был расстрелян, сгоняли16 на каторжные работы на “стройки социализма“. Разумеется, не избежали этой участи и  женщины. И.А. Курганов, оценивая численность женщин-политических заключённых и женщин, отправленных на принудительные работы по политическим мотивам, приводит такие данные: 2,5 миллиона женщин из “буржуазных“ семей, 1,5 миллиона крестьянок из “раскулаченных“17 семей и 1 миллион женщин из семей “врагов народа“. Таким образом, около 5 миллионов женщин в 20-е - 30-е годы принудительно трудились над созданием сталинской империи.
Среди так называемых свободных граждан, то есть бесконвойной18 рабочей силы, женщины также составляли значительную часть. Коллективизация и массовое раскулачивание привели к уничтожению индивидуального крестьянского хозяйства и экономических основ патриархальной сельской семьи. Это лишило массу женщин средств к существованию и тем самым вынудило их идти на заработки в город. При этом малообразованным, не имеющим профессиональной подготовки женщинам приходилось включаться в традиционно сложившуюся мужскую профессиональную структуру на любых условиях. И чаще всего это была тяжёлая, непрестижная, малооплачиваемая работа, которой избегали мужчины.
Так, в 1928 г. работало около 3 миллионов женщин, они составляли 24 процента в составе всех работающих. В 1923 г. эти цифры составляли соответственно 6 миллионов (27 процентов), а в 1940 г. - 13 миллионов и 39 процентов.
Но помимо экономических методов принуждения к труду в 30-е годы существовали и политические методы. Сюда можно отнести как прямое уголовное наказание за уклонение от труда в общественном секторе, так и практику юридического “закрепления“ работающих за тем или иным конкретным предприятием и запрет на смену места работы по собственному желанию. За нарушение этих правил (как и за пятнадцатиминутное опоздание на работу) можно было получить несколько лет сталинских лагерей. Поэтому фактически эту практику подневольного труда19 за прожиточный минимум, который нигде, кроме как у государства, получить нельзя, следует называть не осуществлением права на труд, а попросту принуждением, и даже эксплуатацией.
В таком виде дарованное женщинам “право на труд“ явилось не средством обретения экономической независимости и эмансипации, а дополнительным механизмом эксплуатации, добавившим к традиционным семейным обязанностям ещё и трудовые.
В эти же годы усиливается и контроль за сексуальностью женщин: при почти полном отсутствии контрацептивов запрещаются аборты и вводится уголовная ответственность за их совершение, также запрещаются и разводы. Женщины попадают под жёсткий государственный контроль практически во всех сферах своей жизни.

4. “Политическая оттепель“ Никиты Хрущёва и женский вопрос.
Основными мотивами политики Хрущёва как руководителя государства были попытки десталинизации20 общества, ревитализация партии и Советов. Это требовало привлечения новых сил на политическую арену. И как только встал вопрос о политической активизации тех или иных слоёв населения, стало очевидно политическое аутсайдерство женщин.
В 1956 г. женщины составляли 19,7 процента среди членов партии, а среди членов ЦК КПСС21 их было всего 3,9 процента (или 10 женщин среди 244 членов ЦК). Ни одной женщины не было среди членов Политбюро и ни одной в составе Совета Министров.
Эти факты не обошёл своим вниманием Н. Хрущёв. В своей знаменитой речи на XX съезде партии, посвящённой критики сталинизма и анализу роли партии, он отметил малое участие женщин в партийной и государственной работе. После многих лет пропагандисткой кампании о триумфе в решении женского вопросa в СССР это было по-своему значимое утверждение.
В том же 1956 г. был создан Комитет Советских Женщин - вернее, так был переименован существовавший с 1941 г. Антифашистский комитет советских женщин. Он был заявлен как неправительственная организация, призванная содействовать повышению трудовой и общественно политической активности женщин. Реально он занимался совсем другими делами - пропагандой за границей успеха так называемого “советского опыта решения женского вопроса“ и борьбой с “буржуазным“ феминизмом. Проблемы советских женщин не интересовали эту “общественную“ организацию настолько, что входе в КСЖ22 охранял милиционер, пропускавший туда только по пропускам. Принципы членства и финансирования этой организации были известны также только посвящённым, которые исправно пропагандировали советский опыт в зарубежных поездках.
Начатая на XX съезде КПСС констатация нерешённости женского вопроса в СССР была продолжена и даже усилена на последующих съездах. Так, на XXII съезде КПСС (1961 г.) говорилось о том, что “неравенство женщин в жизни должно быть преодалено и должны быть созданы условия для гармоничного сочетания материнства с более активным участием женщин в трудовых ресурсах, более активным их привлечением к общественной, научной деятельности...“ Сама партия и государство мало что сделали для изменения и улучшения положения женщин. Правда, за годы правления Хрущёва было либерализировано брачно-семейное законадательство, в частности разрешены аборты и разводы. Эти меры в значительной степени были вынуждены: в результате сталинской политики значительно увеличилась смертность женщин от подпольных23 абортов, сократилась рождаемость, возрасла численность внебрачных детей. Кроме того, были предприняты некоторые попытки развития системы сервиса. Этих мер было явно недостаточно для кардинального изменения положения женщин.
Увеличение численности женщин среди депутатов Верховного Совета до 28 процентов также носило скорее демагогически-пропагандистский характер, чем было отражением реального повышения социального статуса женщин.
Однако мне хотелось бы обратить ваше внимание ещё на одно интересное обстоятельство: употребление слов “неравенство женщин“ в материалах съезда в известной степени легитимизировало такую оценку положения женщин и давало принципиальную возможность открыть общественную дисскуссию на эту тему. Общество оказалось, однако, не готовым к этому. В том мощном всплеске социального активизма интеллигенции, который в России зовут шестидесятничеством24, не нашлось места для обсуждения проблем положения женщин.
 

5. Женщины и политика в брежневскую эпоху (1964-1982).
С самого начала своего правления Леонид Брежнев столкнулся с обострением ряда социально-экономических проблем. Основными среди них были падение производительности труда и падение рождаемости. Поскольку традиционно советская экономика основывалась на массовом дешёвом ручном труде, то поиск способов решения первой из возникших проблем пошёл по традиционному руслу25. Речь шла о нахождении дополнительных резервов для увеличения численности работающих, а вовсе не о реконструкции экономики и введении прогрессивных технологий.
Составляя 51 процент среди работающих, женщины были нужны в общественном секторе производства, но одновременно от них ожидалось и увеличение рождаемости. Обсуждение этого вопроса в партийной и научной литературе привело к вынужденному признанию двух обстоятельств: во-первых, существования некоторых трудностей и “неантагонистических противоречий“ в положении женщин, и во-вторых, что женский вопрос в СССР решён всё-таки не полностью. Правда, речь всё меньше заходила о необходимости обеспечения равноправия женщин во всех сферах жизни. Основной акцент делался на совмещении ролей работницы и матери и на “помощи“ партии и правительства женщине. В брежневские годы происходит усиление функционального отношения к женщине и формирование патерналистской26 ориентации во внутренней политике государства в отношении женщин.
Что касается участия женщин в политической деятельности, то здесь партия заняла очень двойственную, но вполне традиционную позицию. С одной стороны, официальная идеология не отрицала важности участия женщин в политике как одном из аспектов равноправия полов. С другой стороны, подчёркивалось, что реальная степень участия женщин в политике зависит от уровня развития социального организма в целом, от экономических условий и от сохранения “пережитков27 прошлого“ в сознании людей. Никогда не признавая, что советское государство и его властные структуры нe готовы к тому, чтобы допустить женщин на руководящие посты, официальная идеология выделяла в качестве основных причин отсутствия женщин в руководстве такие, как тяжесть двойной нагрузки и политическую “пассивность“ женщин. При этом делался вид, что партия и государство не имеют никакого отношения к той социально-экономической практике, в результате которой на плечи женщин и легло это двойное бремя, и что вовсе не партийно-государственный тоталитаризм и практика отчуждения женщин от политической и государственной деятельности детерминируют пассивность и аполитичность женщин.
Наоборот, официальная пропаганда всегда подчёркивала неустанную работу партии и советского правительства о вовлечении женщин в общественно-политическую деятельность. Хочу обратить ваше внимание, что практически никогда в партийных документах речь не шла об участии женщин в политике, а только об их “вовлечении“. То есть сама формулировка идеологического клише свидетельствует о том, что в них утверждалось пассивность, аполитичность женщин.
В доказательство заботы партии о вовлечении женщин в политику и управление государством обычно приводили тот факт, что среди депутатов Верховного Совета было 35 процентов женщин. Но ведь ясно, что такая строго ограниченная для женщин, поддерживаемая массированными усилиями партийных и советских органов при выборах, в “карманном“, пассивном и безликом Верховном Совете, каким он был при Брежневе, - это вовсе не доказательство политического участия женщин в управлении государством.
Другие же цифры, свидетельствующие, что женщины фактически отсутствовали на высшем и среднем уровне власти, обычно замалчивались. Так, например, среди 2100 представителей высшей политической элиты Советского Союза на протяжении 50 лет (1917-1967 гг.) женщины составляли только 3,4 процента или 77 человек. На среднем уровне политической и государственной иерархии картина такая же: 4 процента или 109 женщин из 2500 персоналий.
В самой партии складывалась аналогичная картина. Ни одной женщины не было среди членов Политбюро, всего одна была в составе ЦК КПСС на протяжении 18 лет брежневского правления. В 1974 г. женщины, составляя примерно 25% среди членов партии, составляли только 3,3 процента в ЦК. Женщины не были представлены и на среднем уровне партийной иерархии: не было ни одной женщины, занимающей высший пост на региональном уровне партийных организаций, они занимали только 4 процента первых постов в районных организациях. Правда, на уровне первичных организаций женщины занимали треть руководящих должностей.
Но не только малочисленность женщин в политической элите свидетельствовала об их отчуждении от сферы принятия решений и социальном аутсайдерстве. На мой взгляд, не менее важным был тот факт, что женщины присутствовали в структурах власти отнюдь не как представители и выразители интересов женского населения страны. Они были допущены туда в качестве репрезентации идеологического мифа о советской политической системе, в которой якобы предусмотрены гарантии прав всех групп и слоёв населения за счёт квот для их “участия“ в политике и управлении государством (ведь такие квоты существовали для рабочих и крестьян, для женщин, молодёжи, для партийных и беспартийных, для людей разных национальностей). Таким образом, при всей реальности физического присутствия женщин в этих структурах их властные полномочия оставались чисто номинальными, поскольку все важнейшие решения готовились и принимались отнюдь не в представительных органах, а в недрах номенклатурного аппарата. Поэтому можно сделать вывод о чисто символической роли женщин как субъекта власти в официальной политике.

6. Существовала ли “перестройка“ и “новое мышление“
в отношении женщин?
Михаил Горбачёв, инициатор и лидер того процесса, который принято называть “перестройкой“, выразил своё отношение к женскому вопросу в двух высказываниях. Первое было произнесено на XXVII съезде КПСС (1986), где Горбачёв отметил необходимость возрождения женсоветов. По-видимому, он не забыл партийной традиции руководства женским движением. В 1987 г. было создано 240 тысяч женсоветов, которые, согласно Положению о женсоветах, “объединяли советских женщин во благо коммунистического созидания под руководством Коммунистической партии“. Итак, женские организации созданные во времена “перестройки“, были с самого начала поставлены под партийный контроль. И поскольку реального дела у женсоветов практически не было, многие из них занялись распределением различных благ среди работниц (продовольствия, одежда, путёвок в санатории), что в свою очередь значительно дискредитировало идею женских организаций как таковых.
Отношение партии к продвижению женщин на высшие политические и государственные посты осталось прежним: в 1990 году женщины составляли 30 процентов среди членов партии, занимали только 6 процентов среди членов ЦК КПСС. Среди депутатов Верховного Совета женщин было только 18 процентов (снижение численности даже по сравнению с “застойными“28 временами Брежнева).
Второе интересное, с точки зрения нашей темы, высказывание лидера перестройки и нового мышления М. Горбачёва звучит так: “Мы считаем, что настало время в полной мере вернуть женщине её истинно женское семейное предназначение“. Это высказывание партийного лидера фактически привело к тому, что в 1990 г. в масс-медиа началась кампания по пропаганде идеологии женского предназначения.
Что касается так называемых новых политических партий и движений, то практически ни одна из них не выдвинула в своей программе требований равноправия женщин, ни одна из партий не имеет программы продвижения женщин на высшие политические посты. Даже в тех политических движениях и организациях, где женщины составляют от трети (“Мемориал“, “Зелёные“) до половины членов (Христианско-демократический Союз, Комитет социальной защиты), женщины отсутствуют среди руководителей.
Практически не существует партии, представляющей и защищающей политические интересы женщин. Однако число женских организаций начало расти с начала 90-х годов. Эти организации создаются по профессиональному, национальному, географическому, религиозному признаку. С некоторой долей условности можно выделить организации демократических, консервативных или феминитских ориентаций.
Часть женских организаций демократического и феминистского направлений объединились и выступили организаторами 1 и 2 Независимого женского Форума (1991 и 1992 гг., г. Дубна). Уже на 1 Форуме выяснились основные проблемы и основные точки соприкосновения женских организаций. На 2 Форуме этот разговор был продолжен и были выработаны стратегия и тактика работы с женщинами. В настоящее время Форум зарегистрирован как неправительственная организация.

7. Демократия минус женщина - не демократия.
Лозунг 1 и 2 Форумов, вынесенный в заголовок этой части как нельзя более точно отражает современную организацию. Постперестроечный период и постсоветский период, начавшийся после крушения СССР в 1991 г., принято считать временем демократических преобразований. Не касаясь всего веера социальных проблем, стоит лишь отметить, что в отношении женщин этот период характеризуется нарушением их конституционных и гражданских прав, усилением социально-экономичекой дискриминации, выражающимся в росте женской безработицы, увеличением разрыва в оплате мужского и женского труда, феминизации бедности, ростом насилия в отношении женщин в семье, на рабочем месте, на улице, усилением порнографии и мизогонии в отношении женщин. Сомнению и даже отвержению подвергается сама идея эмансипации женщин и их равноправия с мужчинами. Масс-медиа усиленно пропагандируют либо образ традиционной самоотверженной домохозяйки, либо развратницы.
По-прежнему не существует ни одной политической партии или организации, представляющей и защищающей политические, экономические и социальные интересы женщин. Снизилось число женщин-депутатов Федерального Собрания, нет ни одной женщины-министра.
Правда, на последних выборах неожиданную победу одержал политический блок “Женщины России“, и многие расценивали этот факт как победу женского движения. На мой взгляд, ситуация несколько иная. Во-первых, организации входящие в состав блока (Союз Женщин России / бывший КСЖ, Ассоциация женщин-предпринимательниц и союз женщин Военно-морского флота, объединяющий жён морских офицеров) не имеют связи с массовым женским движением. Во-вторых, ни блок в целом, ни какая либо из этих организаций не выдвигает целей достижения равноправия и политического представительства женщин. Во время предвыборной кампании лидеры этого блока делали акцент на необходимость защиты семьи и помощи обездоленным слоям населения. При этом даже и не говорилось, каким образом они собираются это делать.
Несмотря на происходящие в стране социально-экономические и политические перемены, женщины по-прежнему значительно разобщены29 и не готовы отстаивать свои собственные интересы. При этом они гораздо чаще выступают в защиту интересов других социальных групп, чем в защиту своих собственных интересов. Представление о том, что не существует никаких особых женских социальных интересов, потребностей и проблем, отличных от интересов общества в целом или отдельных его социальных институтов (например, семьи), продолжает, к сожалению, определять политическую пассивность женщин.
Заключение
В заключение всего сказанного выше хочу подчеркнуть, что в СССР, на мой взгляд, возник специфический тип патриархата, при котором основным механизмом дискриминации женщин являются не мужчины как группа, а тоталитарное государство. Мне кажется, что политический тоталитаризм - это в принципе просто крайнее выражение маскулинстского мировоззрения и патриархатного сознания. В одном из своих аспектов тоталитаризм - это безраздельное господство верховной власти (партии, государства, группы людей или одного человека) над жизнью и сознанием членов данного общества. И в этом смысле советский тоталитаризм - это осуществление традиционного права патриарха на уровне макрополитики.
Смена инстанции власти потребовала и некоторых изменений в традиционных патриархатных структурах. Для того, чтобы полнее господствовать над женщиной, функциональнее использовать её продуктивные и репродуктивные ресурсы в своих собственных целях, советское государство-патриарх должно было устранить некое препятствие - мужчину, который в традиционном патриархатном обществе безраздельно распоряжался женщиной. Иными словами, государство должно было уничтожить легитимизацию прав мужчин на женщин. Разумеется, такое отчуждение мужских прав на женщин в пользу государства не только способствует редукции патриархатных принципов социального устройства, но и усиливает их. Одновременно с этим возрастает агрессия “обиженных“ мужчин в отношении эмансипированных женщин.
Однако именно это формальное выведение женщин из-под власти мужчин позволяет представлять идеологическую политику советского государства  как политику эмансипации. Трагичность ситуации заключается в том, что постоянное внедрение мифа об эмансипации, маскирующего дискриминацию и эксплуатацию женщин, привело к деформации самого понятия эмансипации в сознании женщин. Для обычной советской женщины эмансипация - это то, что она имеет, то есть много работы под видом равенства с мужчинами. Разумеется, это их вовсе не устраивает.
Парадоксально, но декларируемая сегодня смена типа политического устройства государства - от тоталитарного к якобы демократическому - отнюдь не привело к переосмыслению всей проблемы положения женщин и их статуса в обществе. Наоборот, доминирующей идеологией становится мужской шовинизм. В ситуации, когда происходит некоторая политическая либерализация и ослабление жёстких идеологических и экономических механизмов, управлявших раньше обществом, женщины могли бы значительно улучшить своё положение. Но в патриархатном обществе, каковым является наше общество, улучшение положения женщин воспринимается мужчинами как угроза их собственным правам и привилегиям. В рамках патриархатной культуры сильный мужчина может существовать только в паре со слабой женщиной, посколько именно её слабость - основа его силы. Фактически патриархальная культура формирует женщину как жертву, а мужчину как агрессора.
Вероятно, именно поэтому отечественные политические лидеры и средства массовой информации независимо от своих политических ориентаций столь враждебны и агрессивны к женщинам и к самой идее эмансипации. Ведь не случайно и сегодня сохраняется отчуждение женщин от политики, продолжается контроль над информацией о женщинах и для женщин, в общественное мнение внедряются сексистские стереотипы и представления о феминизме и эмансипации как угрозе национальным культурным ценностям.
Реальная демократизация общества и гуманизация культуры предполагают преодоление патриархатных и сексистких установок и норм жизни. Отказ от маскулинистской идеологии и становление равноправия в России (в том числе и по гендерному признаку) - важные социальные и культурные задачи.
 


Лексика
1 - изощрённый - хорошо, тонко развитый, изысканный
2 - торжество - здесь: победа
3 - диссидент - человек, не согласный с господствующей идeологией
4 - большевик - член большевистской (коммунистической) партии
5 - затея - здесь: идея, дело
6 - поборница - защитница, сторонница чего-либо
7 - ценз - условия, допускающие человека к пользованию какими-либо политическими  правами
8 - низовая работа - неквалифицированная, плохо оплачиваемая работа
9 - ЦК РКПб - Центральный Комитет Российской Коммунистической Партии большевиков
10 - насаждать - здесь: внедрять, распространять
11 - благовидный - приличный с виду
12 - отчуждать - entfremden
13 - инакомыслие - несогласный с господствующей идеологией, имеющий иные взгляды
14 - изъятие - исключение, ликвидация
15 - за бесценок - очень дёшево
16 - сгонять - здесь: гоня, собрать в одно место кого-либо
17 - раскулаченный - в годы коллективизации сельского хозяйства: крестьянин,  называвшийся кулаком, лишённый средств производства, права пользования  землёй и политических прав
18- бесконвойный - не охраняемый конвоем
19 - подневольный труд - принудительный, не свободный труд
20 - десталинизация - Entstalinisierung
21 - ЦК КПСС - Центральный Комитет Коммунистической Партии Советского Союза
22 - КСЖ - Комитет Советских Женщин
23 - подпольный - нелегальный
24 - шестидесятничество - в СССР в 60-е годы: свободомыслящий интеллигент,  выступающий за соблюдение прав человека, свободу личности, гласность
25 - русло - направление
26 - патерналисткая - patriarchalische
27 - пережитки - остаток прошлого, устарелого
28 - застой – Stillstandszeit, Stagnation
29 - разобщены - лишённые связи друг с другом
 


Zur Text-Uebersicht - Zur Homepage der Slavistik
Copyright © Juli 1998 Universitaet Potsdam, Fachdidaktik Russisch
[Letzte Aktualisierung:  ]