Zur Text-Uebersicht - Zur Homepage der Slavistik


12. Лишанская, М. : Прыжок в сторону.



Quelle: Молодой гений. Выпуск 9-10, 1992, стр. 6-7.

Psychologische Erzaehlung. 1992.
2.239 Woerter.

„Seitensprung“ eines daheimgebliebenen Familienvaters, geboren aus dem Gefuehl von Jugend und Freiheit gegenueber dem scheinbar festgefahrenen Ehealltag. Bereitschaft zu Konsequenzen bis zur Trennung. Begreift durch Zufall, dass er nur benutzt wurde. Schmerzlich ernuechtert und aufgewuehlt bringt er erstmals Verstaendnis fuer Gefuehle und Handlungen anderer Menschen auf.
 

Жена с детьми уехала погостить к своей матери, и когда вечером Сергей вернулся с работы, то комната в коммунальной квартире1, где жили они вчетвером, показалась ему на удивление большой и тихой - такой тихой, что можно было заниматься не в читальном зале, а у себя дома. А можно было бы и не заниматься в этот первый холостяцкий вечер, а просто поваляться с книгой на диване, удивляясь тишине и избытку свободного времени. Можно было, чтобы окончательно почувствовать себя не отцом семейства, а молодым свободным парнем, пойти в гости к друзьям или посидеть в пивбаре2.
А ещё можно было бы пригласить в гости любимую и любящую женщину - если бы такая женщина у Сергея была.
Вообще-то ему очень нравилась Оля из акварильной3, нравилась своей хрупкостью, бледностью, томностью, тихим голосом, необычными для институтских девчат, привыкших к экспедициям. Но Сергей видел, что влюбить Олю в себя невозможно - можно только жениться.
Другое дело Олина подружка, Аля, которая давно уже давала Сергею понять, как он ей нравится. Но Алин сын Данилка ходил в одну детсадовскую группу4 со старшим сыном Сергея, болел теми же самыми болезнями, учил те же самые стихи, и разговаривать с Алей было всё равно что с собственной женой.
Размышляя о возможных встречах с женщинами, Сергей валялся на диване с книгой. Он отнюдь не собирался что-либо осуществлять на самом деле, просто было приятно чувствовать, что такая возможность у него есть. И уж во всяком случае он мог ручаться, что про Светлану в тот первый свободный вечер даже не думал.
Светлана считалась любовницей Ю-Ю, как у них называли Юрия Юрьевича, завлабораторией5 добычи, прославившегося не только в институте, но и за его пределами своим тяжёлым характером.
И директор института, и его замы6, и сотрудники лаборатории терпеть не могли Ю-Ю, а он и не пытался с ними ладить. Но, пребывая в атмосфере всеобщей нелюбви, рассматривая всех исключительно с точки зрения пользы для своей будущей докторской7, Ю-Ю ухитрялся выжимать8 и из начальства, и из подчинённых всё, что ему было нужно. Администрация по первому требованию предоставляла лишние средства, дополнительные помещения, необходимые командировки - то, что другие завлабы9 добивались долго и подчас безрезультатно; подчинённые проклинали его, но допоздна задерживались в лаборатории, даже не пытаясь сказать Ю-Ю, что нужно, например, забрать ребёнка из садика - понимали, что это бесполезно.
Иногда, правда, им предоставлялись в случаи насолить10 завлабу: ко всему прочему, Ю-Ю был очень ревнив, и грех было это не использовать.
Каждый раз, когда Ю-Ю возвращался из командировки, ему с невинным видом, как бы между прочим, во время общего разговора за чаем или в курилке11, сообщалось, что в его отсутствие Светлану провожал Степаненко из лаборатории физиологии или что Валера Бобырыкин, молодой инженер из экспедиции, что-то зачастил12 в библиотеку. Этих слов оказывалось достаточно, чтобы завлаб менялся в лице, дёргался и в конце концов бежал в библиотеку выяснять отношения, благодаря чему сотрудники лаборатории имели несколько дней спокойной жизни.
Поговаривали, что Ю-Ю дважды был женат, но обе жены сбежали, не выдержав его характера, и удивлялись, как Светлана с ним всё-таки ладит.
Нелюбовь к Ю-Ю в какой-то степени распространялась и на Светлану: нельзя сказать, что в институте её особенно не любили, но, во всяком случае, сторонились. Наверное, поэтому когда несколько месяцев назад Ю-Ю, на радость окружающим, перевёлся в Москву, никто не посмел ни о чём Светлану расспрашивать.
Сергей довольно часто заходил к Светлане - то за книгами, то по комсомольским делам, то по её просьбе - что-то передвинуть в библиотеке или прибить, поскольку их лаборатория находилась рядом, а он был там самый молодой и к тому же знал Светлану ещё по университету.
Ничего удивительного, что и на этот раз, придя на работу, Сергей первым делом пошёл в библиотеку - ему срочно понадобился последний номер “Вопросов в ихтиологии13“.
Как обычно по утрам, в библиотеке было пусто. Облокотясь на стойку14, Сергей перелистывал журнал и вдруг вспомнил, как месяц назад, перед самым Новым годом, Светлана попросила его помочь привезти большую партию книг из коллектора15.
Тогда несколько дней валил густой снег, дороги не успевали расчищать, институтские машины оказались заняты, и они добирались до колектора на автобусе, который подолгу простаивал на перекрёстках.
По дороге выяснилось, что на Новый год Светлана уезжает - к трём праздничным дням взяла ещё три за свой счёт.
- Как же мы без тебя будем Новый год встречать? - пошутил Сергей.
- А мы вместе встретим старый Новый год, - в тон ему ответила она.
- А куда ты едешь? Куда-нибудь в горы? В Приэльбрусье?
- Почему ты так решил?
- Просто, по-моему, ты не признаёшь более близких расстояний.
Он и сам не знал, почему так решил. Наверно, потому, что все остальные на несколько праздничных дней поехали бы не дальше Ленинграда или Москвы, а Светка всегда была не как остальные. И хотя она ничего не ответила, он так и понял - на Кавказ. А может быть, даже в Среднюю Азию. Про Север Сергей не думал: густо-чёрные Светкины волосы и слиловые глаза ассоциировались у него с югом.
- Интересно, ты всегда была такой лёгкой на подъём16?
- Наверно, - удивилась она вопросу. - А ты?
Сергей задумался. Пять месяцев из двенадцати он проводил в экспедициях и каждый раз радовался отъезду. Но это, скорее, было связано с желанием уехать из дома, забыть о том, что ему не семнадцать лет, как часто говорила жена. Сергею действительно было уже не семнадцать, семнадцать минуло семь лет назад, когда они с ребятами впервые поехали в Крым. Там было просто здорово, и он мечтал, что каждый год будет ездить в разные места, пока не увидит всю страну. У него было много друзей, его звали и в Прибалтику, и в Мурманск и на Украину, но теперь он бывал только в экспедициях. А на Новый год он не мог поехать не только в горы - а ведь это ему, имевшему когда-то разряд по горнолыжному спорту, именно ему было нужно! - но даже за девяносто километров от города, в Спасскую губу, к друзьям.
Всё это он несколько сумбурно рассказал Светлане, пока они ехали в бибколлектор и обратно.
Назавтра она улетела (он так никогда и не узнал, куда именно), а он вдруг сорвался17 на Новый год в Спасскую. Один. В конце концов...
Вспомнив сейчас об этом, Сергей неожиданно для себя сказал:
- А ведь мы так и не встретили с тобой старый Новый год.
Светлана промолчала. Конечно, она уже забыла о том ничего не значащем разговоре, и самое правильное было бы к нему не возвращаться, но Сергея словно кто-то за язык тянул18.
- Может, ещё не поздно отметить?
- Поздно, Серёженька, поздно. Я последние дни работаю.
- В отпуск идёшь?
- Увольняюсь.
Увольняется! Другая работа, другие интересы, другой круг, и только: “Здравствуй, Серёжа“, если они случайно встретятся на улице, как бывшему сослуживцу. И правильно, кто он для неё? Бывший сослуживец, всего-навсего.
Он сам не знал, почему это его так испугало и огорчило, и, наверное, от этой неожиданности стал настойчиво, почти до назойливости, звать её в гости.
Светлана отказалась наотрез.
- Почему? Чего ты боишься?
Он пытался объяснить ей, что он совсем один дома, жена уехала, но пусть она не думает ничего плохого - он просто не хочет потерять её, не хочет, чтобы она ушла на другую работу полузнакомой, хочет...
- Так это жена уехала, - перебила Светлана. - А соседи?
- Что - соседи? - не понял Сергей.
- Соседи же остались. Увидят, жене передадут. А зачем тебе неприятности?
- Ерунда! Я за всё отвечаю.
- А зачем?
- Что - зачем? - опять не понял Сергей.
- Зачем отвечать? - терпеливо разъяснила она. - Подожди до субботы.
- А что в субботу?
- В субботу, в восемь вечера, придёшь ко мне, - спокойно ответила Светлана.
Он не успел спросить - почему именно в субботу, вообще не успел ничего больше сказать: хлопнула дверь, вошёл Игорь Зайцев, и Светлана принялась подбирать ему литературу по списку.
Три оставшихся до субботы дня Сергей старался не видеть Светлану. Ему казалось, что, если он с ней заговорит, выяснится, что ничего в субботу не будет, а этого он очень боялся. Но если бы его спросили - что он конкретно ждёт от субботы - Сергей, наверное, пожал плечами и глупо улыбнулся: “Не знаю“.
Заниматься вечерами в эти дни он не мог, к друзьям пойти тоже не тянуло, сидел дома, читал какие-то романы, что покупала жена.
Сам Сергей, по правде говоря, любил читать только детективы, где, если не сразу, то, по крайней мере, к последней странице всё становилось ясно: кто, что и почему сделал. А в романах Сергей слабо улавливал логику поступков героев, особенно в современных романах, в которых часто не мог даже определить, кто из героев хороший, кто плохой, поэтому всегда сначала читал предисловие, если оно было.
Если бы можно было прочитать предисловие к своей жизни, хотя бы к какому-то её кусочку, если бы кто-нибудь ему объяснил, что с ним творится!
Он решил зайти в библиотеку в конце дня в пятницу. Наверное, он был особенно рассеян в этот день, потому что Ольга Михайловна, взглянув на него несколько раз спросила:
- Что, Серёжа, по своим соскучился?
Она сказала это тихо, так, чтобы слышал только Сергей, но их завлаб, в отличие от Ю-Ю, дополнительного помещения добиться не мог, в комнате, где работал Сергей, восемь столов стояли почти влотную, и поэтому сразу же отозвался Валентин:
- Муж уехал в командировку, а жена стала терпеливо его ждать, коротая время за вязкой носок.
- Это ты к чему? - подняла голову Ира, радуясь возможности недолго отвлечься.
- К тому, что по мнению Валентина Георгиевича, все супруги только и ждут случая изменить, - с раздражением сказала Ольга Михайловна.
- Фу, какое некрасивое слово - “изменить“! - поморщился Валентин. - Вот в русском языке супружеская неверность называется “измена“. Звучит страшно, всё равно что “измена родине“, и требует какого-то наказания. А по-немецки это, если перевести, всего-навсего - “прыжок в сторону“.
Валентин как раз переводил статью из немецкого журнала, и не было оснований ему не верить.
- И за прыжок в сторону иногда наказывают, - заметила Ольга Михайловна.
- Это когда же? - спросила Ира.
- Когда под конвоем идёшь. Шаг вправо, шаг влево считается побегом, - Валентин встал из-за стола, потянулся и пошёл в курилку.
Ира снова уткнулась в микроскоп. Ольга Михайловна, недовольная тем, что вызвала, как она выражалась, “весь этот никчемный19 треп20“, тоже углубилась в работу. Сергей посидел минуты две и пошёл в библиотеку.
Сомнения его оказались напрасными: Светлана не передумала, встреча в субботу состоялася и превзошла все его ожидания.
- Ты, наверно, плохо обо мне подумаешь, считаешь, что я вообще жене изменяю. А я никогда до тебя не изменял.
Выражения лица Светланы Сергей не видел, а по спокойному голосу ничего определить не мог:
- Разве это имеет значение? Давай спать.
Но он не мог уснуть, вновь и вновь тянулся к ней, а когда она ненадолго засыпала, крепко держал её в объятиях. Ему казалось, что, если он разожмёт руки, Светлана исчезнет, хотя куда она могла исчезнуть из собственного дома?
Он заснул под утро и тогда уже никак не мог проснуться. Слышал, как Светлана встала, как лилась в ванной вода, как по “Маяку“21 передавали: “Московское время семь часов“, “Московское время семь часов тридцать минут“, слышал сквозь сон, но открыть глаза не мог.
Она разбудила его в девятом часу, стояла у постели свежая, умытая, причёсанная, чуть пахнующая какими-то приятными духами, и, глядя на неё, Сергей просто не мог поверить, что с этой спокойной, улыбающейся женщиной провёл такую ночь.
- Девятый час, просыпайся, чай уже готов, - сказала она и исчезла в кухне.
Чай уже был налит, хлеб и сыр нарезаны. Сергей взял чашку с аляповатыми цветами и улыбнулся. Из этих чашек они пили и вчера вечером. Сначала Света хотела достать из серванта22 парадные, а потом махнула рукой: “Давай из кухонных попьём, побережём гостевые“. И Сергей сразу почувствовал себя не гостем, а своим человеком.
Он всегда считал, что женился по любви - не по расчёту же, никакой выгоды из женитьбы он не извлёк. Но сейчас в его жизни всё изменилось, и он хотел сказать Светлане об этом и ещё о том, чтобы она не беспокоилась о дальнейшем - он всё возьмёт на себя.
Но тут зазвонил телефон. Светлана пошла в комнату, Сергей - за ней, считая себя теперь вправе слушать её разговоры.
- Да... Доброе... Всё нормально... Да, с пятого... Да, Юра, обязательно... Ты подумай о договорной теме, Кузнецов всё равно не потянет23... Собирается... Нет, она довела до ума24, я узнавала...
Светлана говорила не больше десяти минут, исключительно про какие-то дела, она ни разу не назвала звонившего Ю-Ю ни милым, ни дорогим, но за эти десять минут Сергей вдруг отчётливо понял, что она даже и не собиралась связывать свою жизнь с ним, и почувствовал, как было глупо всё, что он говорил ей, и как хорошо, что не успел сказать больше.
Когда она положила трубку, Сергей стоял в пальто, в шапке и сосредоточенно искал по карманам перчатки.
- Уже готов? - спросила Светлана.
- Да, надо идти.
Он всё-таки надеялся, что она что-нибудь скажет, хотя бы спросит, когда они увидятся. Ведь зачем-то была вчерашняя ночь!
- Ну, пока, - улыбнувшись, Светлана легонько поцеловала его в щёку и открыла дверь.
Он ничего не понимал, ничего, кроме одного: ничего не изменилось, ничего не надо решать, ни о чём не надо говорить жене. Светлана не сказала Ю-Ю “Целую“ или что-нибудь в этом роде, но Ю-Ю был для неё свой человек, а он... А он - кухонный сервиз, который использовали, чтобы поберечь парадный. У них свои дела, своя жизнь, к которой он не имеет никакого отношения. Она даже не изменила с ним Ю-Ю, просто теперь ей легче быть с Ю-Ю спокойной, ровной, ласковой.
От сознания всего этого Сергею было горько, но к горечи примешивалось ещё какое-то чувство, которому не было названия, и это чувство было оттого, что он впервые понял поступок другого человека, понял сам, не читая предисловия.
 


Лексика
1 - коммунальная квартира - Gemeinschaftswohnung
2 - пивбар - пивной бар
3 - акварильная - отдел в научно-исследовательском институте, занимающийся подготовкой различного рода карт, планшетов и т д.
4 - детсадовская группа - группа в детском саду
5 -  завлабораторией - заведующий лабораторией
6 - замы - заместители
7 - докторская - Habilitationsarbeit
8 - выжимать - herauspressen
9 - завлабы - заведующие лабораторией
10 - насолить кому-либо - jmdm. die Suppe versalzen
11 -  курилка - комната для курения
12 - зачастить куда-либо - часто приходить куда-либо
13 - ихтиология - Fischfang
14 - стойка - Theke, Ablagestelle
15 - коллектор - Zentrale fuer Buecherverteilung
16 - быть лёгким на подъём - быть всегда готовым отправиться куда-либо
17 - сорваться - неожиданно отправиться куда-либо
18 - тянуть за язык кого-либо - заставлять кого-либо что-либо сказать
19 - никчемный - unnaetig, unsinnig
20 -  треп - разговор
21 - “Маяк“ - крупнейшая российская радиостанция
22 - сервант - Anrichte, Geschirrschrank
23 - не потянуть - не суметь, не смочь
24 - довести до ума - закончить, сделать до конца, полностью
 


М. Лишанская (род. 1955)

Марина Лишанская родилась в 1955 году в Ленинграде в семье потомственных врачей. С раннего детства живёт в Карелии, в Петрозаводске.
После окончания в 1978 году филологического факультета Петрозаводского университета работала библиотекарем, воспитателем, преподавателем русского языка и литературы и даже товароведом и инженером-экономистом.
В тридцать лет начале писать прозу; до этого с 13-14 лет писала стихи.
Короткие рассказы Марины Лишанской посвящены так называемой “женской теме“: отношения между женщиной и мужчиной, проблемы одиночества как незамужних, так и внешне благополучных, семейных женщин, взаимоотношения в специфической атмосфере женского коллектива, трагедия бездетности.
Несмотря на то, что писательница почти всю жизнь прожила на Севере, действие многих рассказов происходит на Кавказе, либо герои - кавказцы. Автора притягивает таинственное, непреодолимое обояние Кавказа: его природа, чёткие традиции, характер мужчин, знающих, что они - мужчины, и женщин, чувствующих себя женщинами.

Из: Русская душа. Сборник поэзии и прозы современных
писательниц русской провинции. 1995
 


Zur Text-Uebersicht - Zur Homepage der Slavistik
Copyright © Juli 1998 Universitaet Potsdam, Fachdidaktik Russisch
[Letzte Aktualisierung:  ]