Textlinguistik

Textbeispiel A. Чехов "Смерть чиновника" (numeriert)

СМЕРТЬ ЧИНОВНИКА

(1) В один прекрасный вечер не менее прекрасный экзекутор, Иван Дмитрич Червяков, сидел во втором ряду кресел и глядел в бинокль па «Корневильские колокола». (2) Он глядел и чувствовал себя на верху блаженства. (3) Но вдруг... (4) В рассказах часто встречается это «но вдруг». (5) Авторы правы: жизнь так полна впезапностей! (6) По вдруг лицо ею поморщшюсь, глаза подкатились, дыхание остановилось... он отвел от глаз бинокль, нагнулся и ... апчхи!!! (7) Чихнул, как видите. (8) Чихать никому и нигде не возбраняется. (9) Чихают и мужики, и полицеймейстеры, и иногда даже и тайные советники. (10) Все чихают. (11) Червяков нисколько не сконфузился, утерся платочком и, как вежливый человек, поглядел вокруг себя: не обеспокоил ли он кого-нибудь своим чиханьем? (12) Но тут уж пришлось сконфузиться. (13) Он увидел, что старичок, сидевший впереди него, в первом ряду кресел, старательно вытирал свою лысину и шею перчаткой и бормотал что-то. (14) В старичке Червяков узнал статского генерала Бризжалова, служащего по ведомству путей сообщения.
(15) «Я его обрызгал! — подумал Червяков. (16) — Не мой начальник, чужой, но все-таки неловко. (17) Извиниться надо».
(18) Червяков кашлянул, подался туловищем вперед и зашептал генералу на ухо:
(19) — Извините, ваше-ство, я вас обрызгал... я нечаянно...
(20) — Ничего, ничего...
(21) — Ради бога, извините. Я ведь... я не желал!
(22) — Ах, сидите, пожалуйста! Дайте слушать!
(23) Червяков сконфузился, глупо улыбнулся и начал глядеть на сцену. (24) Глядел он, но уж блаженства больше не чувствовал. (25) Его начало помучивать беспокойство. (26) В антракте он подошел к Бризжалову, походил возле него и, поборовши робость, пробормотал:
(27) — Я вас обрызгал, ваше-ство... Простите... Я ведь... не то чтобы...
(28) — Ах, полноте... (29) Я уж забыл, а вы все о том же! — сказал генерал и нетерпеливо шевельнул нижней губой.
(30) «Забыл, а у самого ехидство в глазах,— подумал Червяков, подозрительно поглядывая на генерала. (31) — И говорить не хочет. (32) Надо бы ему объяснить, что я вовсе не желал... что это закон природы, а то подумает, что я плюнуть хотел. (33) Теперь не подумает, так после подумает!..»
(34) Придя домой, Червяков рассказал жене о своем невежестве. (35) Жена, как показалось ему, слишком легкомысленно отнеслась к происшедшему; она только испугалась, а потом, когда узнала, что Бризжалов «чужой», успокоилась.
(36) — А все-таки ты сходи, извинись,— сказала она.— (37) Подумает, что ты себя в публике держать не умеешь!
(38) — То-то вот и есть! (39) Я извинялся, да он как-то странно... (40) Ни одного слова путного не сказал. (41) Да и некогда было разговаривать.
(42) На другой день Червяков надел новый вицмундир, подстригся и пошел к Бризжалову объяснить... (43) Войдя в приемную генерала, он увидел там много просителей, а между просителями и самого генерала, который уже начал прием прошений. (44) Опросив несколько просителей, генерал поднял глаза и на Червякова.
(45) — Вчера в «Аркадии», ежели припомните, ваше-ство,— начал докладывать экзекутор,— я чихнул-с и... нечаянно обрызгал... (45) Изв...
(46) — Какие пустяки... (47) Бог знает что! (48) Вам что угодно? — обратился генерал к следующему просителю.
(49) «Говорить не хочет! — подумал Червяков бледнея. (50) — Сердится, значит... (51) Нет, этого нельзя так оставить... (52) Я ему объясню...»
(53) Когда генерал кончил беседу с последним просителем и направился во внутренние апартаменты, Червяков шагнул за ним и забормотал:
(54) — Ваше-ство! (55) Ежели я осмеливаюсь беспокоить ваше-ство, то именно из чувства, могу сказать, раскаяния!.. (56) Не нарочно, сами изволите знать-с!
(57) Генерал состроил плаксивое лицо и  махнул рукой.
(58) — Да вы просто смеетесь, милостисдарь! — сказал он, скрываясь за дверью.
(59) «Какие же тут насмешки? — подумал Червяков. (60) — Вовсе тут нет никаких насмешек! (61) Генерал, а не может понять! (62) Когда так, не стану же я больше извиняться перед этим фанфароном! (63) Черт с ним! (64) Напишу ему письмо, а ходить не стану! (65) Ей-богу, не стану!»
(66) Так думал Червяков, идя домой. (67) Письма генералу он не написал. (68) Думал, думал, и никак не выдумал этого письма. (69) Пришлось на другой день идти самому объяснять.
(70) — Я вчера приходил беспокоить ваше-ство,— забормотал он, когда генерал поднял на него вопрошающие глаза,—не для того, чтобы смеяться, как вы изволили сказать. (71) Я извинялся за то, что, чихая, брызнул-с... а смеяться я и не думал. (72) Смею ли я смеяться? (73) Ежели мы будем смеяться, так никакого тогда, значит, и уважения к персонам... не будет...
(74) — Пошел вон!! — гаркнул вдруг посиневший и затрясшийся генерал.
(75) — Что-с? — спросил шепотом Червяков, млея от ужаса.
(76) — Пошел вон!! — повторил генерал, затопав ногами.
(77) В животе у Червякова что-то оторвалось. (78) Ничего не видя, ничего не слыша, он попятился к двери, вышел па улицу и поплелся... (79) Придя машинально домой, не снимая вицмундира, он лег на диван и... помер.

Copyright © 2002 Universität Potsdam, Rolf-Rainer Lamprecht.
Letzte Aktualisierung: 20.06.2011 10:12 PM