Exzerpt

Алефиренко, Н.Ф. Современные проблемы науки о языке. М.: Изд.-во Флинта, изд.-во Наука, 2005, 115-121.

4.3. Типология языковых знаков

Вопрос о типологии языковых знаков является дискуссионным, его решение зависит от общей теории знака, которой придерживается тот или иной языковед. Эта же проблема может быть сформулирована по-другому: какие языковые единицы целесообразно считать знаками? Все ли языковые единицы являются языковыми знаками?

Многие видные семасиологи, среди которых зарубежные ученые Э. Бенвенист, Д. Ричардс, С. Огден , С. Ульман, отечественные языковеды В.А. Звегинцев, А.И. Смирницкий и др., обсуждают проблему знака только по отношению к слову, которое имеет все четыре вида отношений, необходимых для возникновения знаковой ситуации.

Некоторые лингвисты считают знаками все двусторонние едииицы языка – морфемы, словосочетания, предложения (Ф. де Соссюр, Ч. Моррис, Л. Блумфилд, Л. Ельмслев, А. Мартине, чешские лингвисты, отечественные языковеды, в том числе В.Г. Гак и др.).

Третья группа ученых (Ю.С. Маслов, Л.М. Васильев и некоторые др.) именуют знаками и фонемы, и другие единицы плана выражения, хотя за отдельно взятой фонемой нет никакого означаемого. Эти авторы исходят из того, что фонемы и другие единицы плана выражения обладают различительной, дистинктивной функцией. В категорию знаков зачисляются, таким образом, и признаки, т.е. материальные составляющие, из которых строятся единицы языка.

З.Д. Попова, анализируя эти точки зрения, приходит к выводу, что знаками мыслительных образов в языке являются только слова (лексемы). Схемы предложений служат знаками отношений между мыслительными образами. Морфемы являются частями языковых знаков. Фонемы знаками языка не являются.

Идеалистическое утверждение гласит, что у всего сущего есть правильное имя, врожденное от природы. Материалистическая точка зрения состоит в том, что имя дается людьми по установлению и произвольно. Значительное развитие получила семиотика у стоиков и схоластов. Стоики впервые, по сути дела, сформулировали идею так называемого семантического треугольника, различив обозначающее (знак), обозначаемое (значение) и объект (предмет).

Эти же две точки зрения были развиты в средние века в теориях реализма и номинализма. Богослов Фома Аквинский, философ-идеалист, утверждал, что слова имеют собственное бытие, существуют как реальные вещи, независимые от человека, предписываются свыше. Иоанн Росцеллин и другие представители номинализма утверждали, что слова — это только имена вещей, они не имеют самостоятельного предметного существования, они существуют только как колебания голоса. К. Маркс назвал, как известно, номинализм первым выражением материализма в средние века.

Постепенно мысль об условности связи между словом и предметом завоевывала все более прочные позиции. В философии XVII — XVIII веков появились высказывания о том, что слово является знаком предмета. Эту мысль развивали Т. Гоббс, Дж. Локк, Г.В. Лейбниц, И. Кант, И. Гердер, Ж.А.Н. Кондорсе и др.

Проблема знаков рассматривалась в рамках философии вплоть до Гегеля, под влиянием которого формировались взгляды В. Гумбольдта. Последний пришел к выводу о том, что слово — это знак понятия. Лингвисты, приняв тезис Гумбольдта, не сразу обратились к его разработке. На протяжении XIX века общая теория знака развивалась в рамках логики (Ч. Пирс, Э, Гуссерль), психологии (В. Вундт, Г. Гельмгольц) и особенно — в рамках физиологии мозга (И.М. Сеченов, В.М. Бехтерев).

Оригинальный подход к этой проблеме находим в учении А.А. Потебни о значении слова, согласно которому слово непосредственно связано с понятием, а в основе данной связи лежит «знак» — некоторый признак предмета, избираемый для указания на предмет и закрепляемый в слове. Светлица — лучшая комната в доме — названа так по признаку «свет». Этот признак («знак», по Потебне) закреплен словом, образованным от соответствующего корня.

После появления книги Ф. де Соссюра «Курс общей лингвистики» (1916 г.), в которой была предпринята попытка создать системную лингвистическую теорию знаков, проблемы знака начали развиваться особенно интенсивно. Основы учения о знаках вообще — семиотики (науки о знаковых системах) — были разработаны и изложены американским ученым Чарлзом Моррисом в книге «Основы теории знаков» (1938 г.). Он исходил из субъективно-идеалистической философии позитивизма и полагал, что знаки — единственная реальность, доступная сознанию человека, а изучение знаков — единственный достойный предмет изучения. Подобные идеи в свое время высказывались представителями эмпириокритицизма.

В рамках семиотики сложилось несколько направлений; биосемиотика, изучающая сигналы животных; этносемиотика, изучающая язык; семиотика литературы, раскрывающая символику литературных произведений; абстрактная семиотика — область математической логики и искусственных знаковых систем.

Однако наряду с бесспорными успехами и достижениями в информационном и семиотическом подходе к языку и другим знаковым системам обнаруживались известные издержки, главным образом философского характера. Так, бихевиористские и натуралистические концепции ясно прослеживаются во всех трех основных произведениях Ч. Морриса — в его «Основах теории знаков», «Знаки, язык, поведение» и «Сигнификаты и сигнификация». С точки зрения Ч. Морриса, знаковая деятельность присуща и животным, и людям, между которыми он не видит разницы.

Преувеличение роли знаков, их фетишизация во многих семиотических трудах отразилась и на работах о знаковости языка. Многие зарубежные лингвисты, вслед за Соссюром, стали видеть в языке только систему знаков, сведя к этому аспекту все остальные. Отечественное языкознание решало вопрос о знаковости языка с позиций диалектического материализма, которые были выработаны в процессе длительных и нелегких научных поисков и дискуссий.

Следует отметить, что наши лингвисты обратились к проблеме знаковости языка значительно позже, чем зарубежные, — в конце 50-х годов XX века. До этого времени было распространено мнение о том, что слово — это нерасторжимое единство звучания и значения, что значение как образ внешнего мира аналогично представлениям. О представлениях же, как известно, утверждалось, что они являются копиями, снимками, слепками объективной действительности, а не ее иероглифами. Из этого делался вывод, что слово не является знаком и проблема знаковости якобы не актуальна для материалистического языкознания.

В конце 50-х годов в связи с дискуссией в газете «Правда» и изменениями в ряде теоретических оснований нашего языкознания начались и более глубокие исследования проблемы знаковости языка. При этом обычно обращались к трудам В. И. Ленина, в которых содержатся высказывания, относящиеся к этой стороне языковой действительности.

«Назвать имя? — но имя — случайность и самую суть вещи не выражает (как выразить отдельное?) [ПСС, т. 29: 250 ]. Еще более подробную характеристику наименований В.И. Ленин выписывает из сочинений Л. Фейербаха: «Что же такое название? Отличительный знак, какой-нибудь бросающийся в глаза признак, который я делаю представителем предмета, характеризующим предмет, чтобы представить его себе в его тотальности» (с. 74). В этих заметках подчеркивается мысль о случайности наименования по отношению к наименованному предмету. По философскому определению, знак это материальный предмет (явление, событие), выступающий в качестве представителя некоторого другого предмета, свойства или отношения и используемый для приобретения, хранения, переработки и передачи сообщений (информации, знаний) [Филос. энцикл. словарь, 1983: 191].

Естественный человеческий язык сложен и многогранен. Понять его природу и сущность чрезвычайно трудно. Еще труднее дать исчерпывающую характеристику хотя бы самых основных его особенностей, признаков, связей. Это относится также и к характеристике языка как системы знаков.

Определяя язык как знаковую систему, необходимо прежде всего выяснить, что такое знак и каковы его категориальные признаки. Прежде всего, следует заметить, что знаки — достаточно вариативные образования. И все же можно выделить несколько наиболее упоминаемых типов языковых знаков.

Иконические знаки обнаруживают сходство с предметами и явлениями, на которые они указывают (мотивированные знаки). Например, отпечатки пальцев, копии документов, изображения на вывесках и т.п.; знаки-символы — частично обусловленные тем, что они называют (полумотивированные). Например, красный крест — символ медицинской помощи (красный цвет креста, как и красный цвет флага и пионерского галстука, напоминает о пролитой крови); то же можно сказать о гербах . Напр., герб, на котором изображены серп и молот, символизировал в советское время союз рабочих и крестьян; знаки- сигналы — могут быть условными и не условными, но они мотивированы в том отношении, что всегда связаны с определенной ситуацией. Напр., звонок в учебном учреждении, красный огонек светофора, красный огонек маяка.

Если же мы условимся, что огонь костра или красный огонек ракеты укажут наше местопребывание в лесу, то это будет условный знак. К числу таких знаков относится и языковой знак. Он не похож на то, что им обозначается и не зависит от какой-либо определенной ситуации.

Разграничивать знаки по типам можно на разных основаниях: по их физической природе (звуки, движения, цвет), по форме (буквы, кружочки, звездочки), по типу восприятия (ухом, глазом, кожей), по устройству их системы и т.д. Наиболее масштабной является типология знаков, разработанная польским ученым Адамом Шаффом. В ней четко определено место языковых знаков среди других знаковых систем. Типология А. Шаффа не является единственно возможной и общепринятой. Много возражений со стороны других ученых вызывает, в частности, трактовка естественных признаков как знаков, трактовка собственно замещающих (или иконических) знаков, а также символов в одном ряду с языковыми знаками.

Вещи, которые существуют сами по себе, но могут использоваться как знаки (ориентиры, симптомы, показатели, приметы), Леонард Иванович Ибраев называет признаками. Признаки вызывают у человека образы других вещей рефлекторно и ассоциативно. Знаки — это тоже признаки, но они создавались специально, чтобы быть знаками. Никакой другой ценности они не имеют и вне знаковой функции не существуют.

От признака к знаку ведут, по Ибраеву, семь ступеней.

  1. Биологические признаки.
  2. Выражения (симптомы) чувств.
  3. Сигналы — искусственные действия для побуждения к действиям других (звонки, вспышки света), у животных — запахи, телодвижения, голосовые сигналы. Сигнал имеет знаковую функцию только в конкретной ситуации.
  4. Притворные выражения.
  5. Обманные сигналы.
  6. Знаки — сигналы, которые не зависят от ситуации и рассчитаны на будущие действия в будущей ситуации. Обмен знаками рассчитан на то, чтобы вызвать нужные образы в сознании других людей. Эти образы создаются общей практикой и сознанием людей, а не самими знаками.
  7. На седьмой ступени находится язык, в котором связь знаков позволяет обозначить все, что необходимо. В сочетаниях знаков возникают сообозначения, позволяющие называть и то, для чего еще не создано специальных знаков. Язык развился из признаков и знаков и содержит их в себе в диалектическом виде; он образован благодаря связям между знаками. Множество разнообразных искусственных систем знаков, которыми люди пользуются в специальных условиях (азбука Морзе, дорожные знаки, символика научных описаний и т.п.) — это вторичные знаковые системы. Они создаются, вводятся в обращение, расшифровываются и воспринимаются только с помощью естественного языка.

Таким образом, одна их популярных идей зарубежного учения о знаках, утверждающая, что знаки языка — лишь одна из разновидностей знаков, оказывается ошибочной. Все типы неязыковых знаков — от признаков до сигналов — существуют как самостоятельные вещи, действия, знаковое использование которых возможно, но не заложено в их природе, не составляет их сути и назначения. Все типы собственно языковых знаков (коды, символика и др.) — результат преобразования естественного языка, результат договора на естественном языке и невозможны без него.

Язык, таким образом, — не одна из многих знаковых систем человечества, а единственная специально для общения созданная система. Ее знаки предназначены и для общения (сообщения), и для формирования и выражения мысли. Все это отчетливо проявляется при осмыслении знаковой ситуации.

Для того чтобы некоторая вещь могла служить знаком, необходима, как считают ученые, знаковая ситуация, которая возникает при наличии воспринимающего человека, в сознании которого есть связь между этим знаком и мысленным образом обозначаемого предмета. Знаковая ситуация может быть представлена следующей схемой.

Очевидно, что, находясь в знаковой ситуации, знак вступает в отношения четырех типов. Отношение знака к обозначаемому объекту (денотату) называется денотативным (лат. denotare — обозначать). Отношение к мысленному образу денотата обычно называют семантическим; отношение к другим знакам — это синтагматическое или коннотативное отношение (лат. connotare — сообозначать). Отношение к воспринимающему человеку, который испытывает воздействие знака, получило название прагматического. Лишь при наличии этих четырех видов отношений возникает ситуация, в которой осуществляется функция знака.

Copyright © 2005 Universität Potsdam, Rolf-Rainer Lamprecht.
Letzte Aktualisierung: 24.04.2015 4:10 PM

Dieses Werk bzw. Inhalt steht unter einer Creative Commons Namensnennung - Nicht-kommerziell - Weitergabe unter gleichen Bedingungen 3.0 Deutschland Lizenz.

Creative Commons Lizenzvertrag